Данный сличай представляет исключительный психопатологический интерес и в то же время большие диагностические затруднения. У больного значительная наследственная отягощенность. Начинается заболевание как будто с малозначащего факта: больной внезапно замечает, что слово, которое он пишет или произносит, хотя ему по содержанию и понятно, однако он его как-то не чувствует. Затем он замечает снижение образности представлений н как бы смывание содержания слов. Причем образность представлений особенно резко снижается при попытке представить глаголы, слова, выражающие действия или какую-нибудь отрицательную ситуацию. Он стал приспосабливаться: если нужно представить негативную ситуацию, то он пытается представить сперва положительный образ этой ситуации: затем заметил, что он пассивно, как бы мимоходом, легче и лучше представлял, чем по волевому заданию и при неоднократных повторениях. Однако в последнее время он не мог представить даже и положительные образы. При невольной попытке повторить представление, состояние еще более ухудшалось. Больной перестал учиться в школе, не мог читать серьезные научные книги, но беллетристику читал, так как ее читал «мимоходом». Жалуется на чувство пустоты и на невозможность мыслить. Он не может даже беседовать по серьезным вопросам: как только пытается вникнуть в смысл — все исчезает, остается пустота. Аналогичные явления отчуждения имеются и в области восприятий зрительных, слуховых, обонятельных и вкусовых. Больной часто говорит о снижении эмоциональных переживаний к родным, о потере всякого интереса к окружающим событиям. Личность больного вообще сохранена: интеллект особых тенденций к снижению не имеет, однако эмоционально больной вяловат, нет резких переживаний тех страданий, которых испытывают другие — аналогичные больные. Диагностика этого случая очень трудна. Некоторые аргументы говорят в пользу вяло текущего неврозоподобного шизофренного процесса: это объективно наблюдаемое некоторое снижение эмоционального резонанса, снижение работоспособности и тенденции к медленному прогрессированию признаков заболевания. Больной еще настолько сохранен, что с первого взгляда трудно сказать о том, что он душевнобольной. Однако длительное наблюдение даже родителей убеждает в наличии душевного заболевания. В подобных случаях уточнение диагностики происходит только в ходе дальнейшего течения заболевания. Следует добавить, что несмотря на свежесть данного заболевания, инсулинотерапия не дала положительного эффекта. 28. Больная Ш., 28 лет, замужняя, фрезеровщица. Поступила 26 декабря 1938 года. — 90 —
|