Б. Савинков — один из главных вдохновителей российского терроризма в начале ХХ в., который первым попытался раскрыть суть психологии террориста. По его мнению, в каждом террористе живут два желания: желание победы и смерти во имя революции. Террорист, по мнению Савинкова, не представляет своего участия в терроре иначе как со смертельным концом, более того, он хочет такого конца, он видит в нем до известной степени искупление неизбежному и все-таки греховному убийству. Но террорист с неменьшим напряжением желает и победы, желает умереть, совершив террористический акт, трудный по исполнению и значительный по результатам. Тяжелейшим моральным ударом для Савинкова было разоблачение Азефа, которое показало, что во главе боевой организации много лет стоял провокатор. Но вместе с тем это разоблачение освободило партию от тяготевшей над ней провокации. Это разоблачение заставило Савинкова переосмыслить те выводы, к которым он пришел в процессе своей боевой борьбы. Позднее Савинков заявил: «Я должен был признать, что если мое мнение о полном бессилии боевой организации было правильно и что если все террористические попытки последних лет действительно были заранее обречены на неудачу, то зато в причинах этого бессилия я в значительной степени ошибался. Оставаясь при моем прежнем мнении о технических изобретениях как о единственном пути, который может поднять террор на должную высоту, я, тем не менее, решил взять на себя ответственность за попытку восстановления боевой организации. Я сделал это по двум причинам: во-первых, я считал, что честь террора требует возобновления его после дела Азефа, необходимо было доказать, что не Азеф создал центральный террор, и что не попустительство полиции было причиной удачных террористических актов. Возобновленный террор смывал пятно с боевой организации, с живых и умерших ее членов. Во-вторых, я считал, что правильно поставленная, расширенная боевая организация, при отсутствии провокаторов, может, пользуясь старыми методами, явиться паллиативом в деле террора: при благоприятных условиях ее деятельность могла увенчаться успехом. Я стал готовиться к новой террористической кампании»[214]. Пока Б. Савинков переосмысливал сущность террора и залечивал «моральные раны» после предательства Азефа, терроризм «не спал». Наступил сентябрь 1911 г. В киевском городском театре во время второго антракта оперы «Царь Салтан» террористом Богровым был ранен Председатель Совета министров П. А. Столыпин. Вторая пуля, ранившая Столыпина в руку, рикошетом угодила в ногу концертмейстера Берглера. Столыпин скончался от нанесенных ран 6 сентября 1911 г., а 13 сентября 1911 г. Богров был повешен. Убийство Столыпина вызвало негодование и гнев среди многих. «Русское слово» писало в те дни: «Безумие. Покушение на убийство П. А. Столыпина с любой точки зрения является актом безумия, стоящим за пределами здравого смысла. …Террористы являются закоренелыми врагами нашего прогресса. Они очень хорошо знают, что их дикие, безумные выступления откроют дорогу реакции. И эти люди говорят, что они геройски приносят себя в жертву высшим интересам Родины! Пусть же они знают, что на их безумие Россия ответит гневным негодованием, которое выразится в общем осуждении кровавой мести и варварской расправы»[215]. — 206 —
|