Несомненно, заслуживает внимания и брат В. И. Ленина — А. И. Ульянов, член террористической фракции партии «Народная воля». А. Ульянов принимал участие в подготовке покушения на убийство Александра III, был арестован, и затем повешен в Шлиссельбургской крепости. Позиция А. Ульянова по вопросу о терроризме сводилась к тому, что «жизненное движение не может быть уничтожено, и когда у интеллигенции была отнята возможность мирной борьбы за свои идеалы и закрыт доступ ко всякой форме оппозиционной деятельности, то она вынуждена была прибегнуть к указанной форме борьбы с правительством, то есть террору. Террор есть, таким образом, столкновение правительства с интеллигенцией, у которой отнимается возможность мирного, культурного воздействия на общественную жизнь. Признавая главное значение террора как средства вынуждения у правительства уступок путем систематической его дезорганизации, мы нисколько не умаляем и других его полезных сторон. Он поднимает революционный дух народа, дает непрерывное доказательство возможности борьбы, подрывая обаяние правительственной силы, он действует сильно пропагандистским образом на массы. Поэтому мы считаем полезной не только террористическую борьбу с центральным правительством, но и местные террористические протесты против административного гнета»[202]. В этот период появляется издание «Самоуправление», в котором печатались такие народники-террористы, как И. И. Добровольский, В. Л. Бурцев и др. В частности, обращает на себя внимание статья В. Л. Бурцева «Правда ли, что террор делают, но о терроре не говорят?»[203], в которой он писал: «Возобновление террористической борьбы в России является не только наиболее настоятельной потребностью революционного движения, но и его неизбежным условием. Мы теперь за террор не потому, что он нам нравится, а единственно потому, что, по нашему мнению, в настоящее время нет других средств борьбы с правительством, которые могли бы — без помощи террора — заставить его пойти на уступки. Когда в России будет возможна честная, уверенная в себе политика, не зависимая ни от кого, и будет открыто заявлено, с достаточными гарантиями, о наступлении новой эры для России — эры свободного развития, — мы будем против террора. Решение вопроса о том, нужен или не нужен террор в России, зависит не от революционеров, а от Николая и Победоносцевых». По мнению Бурцева и его сторонников, политический террор имеет такое решающее значение в жизни России, а его влияние так глубоко и всеобъемлюще, что перед ним все разногласия террористов исчезают. Политический террор для Бурцева — это доминирующий фактор в установлении отношений между признающими его группами. Все апологеты террора, по его мнению[204], должны чувствовать себя членами одной семьи и так или иначе сложиться в единую лигу политического террора. Российское террористическое движение получило широкий резонанс в обществе. — 201 —
|