Что же говорить о Савинкове — сочувствующих в России он не лишился, даже несмотря на свою «исповедь». Хотя, вполне возможно, что именно эсеры-террористы, оскорбленные предательством своего лидера, и совершили этот теракт уже против него. Но возможно и другое. Слишком одиозной фигурой был Б. Савинков для руководства ОГПУ, которое также не исключало возможности его побега. А признание? Попав в Лондон или Париж, Савинков тут же бы дал опровержение, описав ужасы «красного террора» и рассказав всему миру, под каким нажимом он давал эти признания. Это было бы поражением большевиков. Не исключено, что именно большевики решили «помочь» лидеру террористов отправиться в лучший мир. Нельзя забывать, что первоначально Савинков был приговорен к расстрелу, но затем решил сделать признание, чтобы жить. Зачем же тогда, получив эту возможность, кончать жизнь самоубийством? Террор — это слово повсеместно мелькало на страницах газет тех лет. Возникает естественный вопрос: почему именно в России, почему белая эмиграция «увезла» его с собой в Париж, Вену, Берлин и там лелеяла кровавые мечты возмездия? Если попытаться дать общий ответ, то следует назвать, прежде всего, особенности России, ее общественного и государственного строя. Россия, вплоть до Февральской революции, оставалась сословной монархией, так и не став монархией конституционной. Сословность в свою очередь способствовала обострению конфронтации в обществе. Сословная структура способствовала возникновению категории разночинцев — особого, свойственного России слоя интеллигенции, представители которого в силу своего внесословного положения выступали от лица народа. Выдвигая на первый план личность, решительно отстаивая ее достоинство, эта интеллигенция тяготела к индивидуализации своей борьбы с монархией. Так возникает тенденция единоборства личности с самодержавием. Террор был оружием обоюдоострым. Он подвергал опасности не только тех, против кого был направлен, но и тех, кто его осуществлял. Осуществление террористических актов обеспечивалось тщательной конспирацией, которая позволила вывести боевую деятельность террористов из-под контроля и способствовала одновременному использованию провокаторов. Провокация дала правительству возможность использовать террористические организации и террористов в своих целях, устраняя их руками неугодных. Эсеровский террор против царских сановников после Октябрьской революции переродился в террор против деятелей Компартии Советского государства. «Красный» террорВ Берлине в 1925 г. вышел в свет труд А. И. Деникина «Очерки русской смуты». В разделе «Моральный облик армии. Черные страницы» он пишет: «Армия понемногу погрязла в больших и малых грехах, набросивших густую тень на светлый облик освободительного движения. Военная добыча стала для некоторых «снизу» — одним из двигателей, для других «сверху» — одним из демагогических способов привести в движение иногда инертную, колеблющуюся массу»[217]. — 208 —
|