Бэбкок скептически хмыкнул, и Эйнштейн вопросительно посмотрел на него. — Наверное, вы удивитесь, джентльмены — устало сказал Бэбкок, — но я согласен со всем, что вы здесь говорили. Первое, чему меня научили в «Золотой Заре» — понимать, что мир преломляется в уме наблюдателя точно так же, как свет преломляется и увеличительном стекле. Напоминая мне об этом, вы зря стараетесь, ибо ваши слова отнюдь не улучшают мое положение — положение человека, который подвергается атакам черных магов. Я по‑прежнему вне себя от страха, так как они уже продемонстрировали мне свои способности и намерения, лишив трех человек сначала рассудка, а потом и жизни. — Никто не отрицает, что у вас есть опасные враги, — сказал Эйнштейн. — Но мне трудно поверить в то, что они способны манипулировать физической реальностью, с помощью своей… э‑э‑э… магии или чего‑нибудь еще. Что, если они всего лишь ловко манипулируют сознанием своих жертв? Боюсь, мы не сможем разобраться в этом, пока не дослушаем вашу историю до конца. — Верно, — согласился Джойс. — Расскажите нам обо всем, что с вами произошло. У меня уже есть некоторые гипотезы, и мне было бы очень интересно их проверить. — Тогда мне не остается ничего иного, как продолжить свое повествование, — сказал сэр Джон. И под непрекращающийся стук окна, дрожавшего под натиском фёна, он поведал Джойсу и Эйнштейну о своих дальнейших приключениях. То, что они услышали, расстроило все их предположения. XXVПисьмо преподобного Вири, в котором упоминалось о твари с перепончатыми крыльями, чрезвычайно обеспокоило сэра Джона. Он решил узнать как можно больше о загадочном Алистере Кроули — руководителе ложной «Золотой Зари», в которой процветало распутство и черная магия; любовнике Лолы Левин, если верить Иезекилю (или Эзре, или Иеремии, или как там его еще звали) Паунду; маге, который однажды превратил Виктора Нойбурга в верблюда. Как все чаще подозревал сэр Джон, Кроули также был орудием, при помощи которого «неутомимые труженики» решили расправиться с семьей Вири. Сэр Джон первым делом отправился в Британский музей. Едва он увидел это величественное здание, как сразу же с тревогой вспомнил свой сон, в котором Карл Маркс сбивчиво рассказывал ему историю масонства, причем к этому почему‑то все время примешивалось убийство Юлия Цезаря. Внимательно просмотрев «Литературное обозрение» за последние десять лет, сэр Джон узнал, что Кроули — автор более дюжины поэтических сборников, каждый из которых был камнем преткновения для литературных критиков. Так, критик из «Слушателя» вообще не смог составить мнение о поэзии Кроули, и в своей статье называл ее то «смелой» и «глубокой», то «возмутительной» и «отвратительной». «Искатель» отнесся к Кроули с большей благосклонностью: «Некоторые ограниченные и необъективные критики обвиняют Кроули во всех смертных грехах… Это и неудивительно, ибо очень трудно уследить за головокружительным полетом вольной птицы». «Фанфара» откровенно расписывается в собственном бессилии: «Мы вынуждены признать, что эти стихи превосходят возможности нашего интеллекта». «Кембриджское обозрение» злобно обрушивается на Кроули, называя очередной сборник его стихов «непристойной, отвратительной и чудовищной книгой, которая должна вызвать бурный протест защитников хорошей литературы и добропорядочности». «Эрботский вестник», вторя «Фанфаре», в отчаянии называет стихи Кроули «настолько глубокими, что некоторые места в них просто невозможно понять». «Атеист» неохотно признает наличие у Кроули поэтического дара: «Мы далеки от того, чтобы одобрять мечтательный романтизм поэта, но его последовательное отрицание сверхъестественного, божественного и мистического не может не вызывать у нас уважения». Парадоксально, но «Религиозный вестник» тоже одобрительно отзывается о поэзии Кроули: «Чувство Бога, отчетливо проявляющееся во всех произведениях поэта, позволяет надеяться на то, что однажды он достигнет истинного просветления». «Йоркширский часовой» настроен весьма критически: «Поэзия мистера Кроули, если ее вообще можно назвать поэзией, просто несерьезна», тогда как «Литературный гид» называет его стихи «шедевром интеллектуальной поэзии и сатиры». — 94 —
|