— Приятно снова оказаться в колыбели, — робко заметил Джойс. — Когда впервые мочишься в кровать, сначала тепло, потом холодно. Но сейчас я просто утопаю. Нет, я ведь умею плавать. Откуда взялись медузы? — О боже! — закричал Бэбкок. — Все в комнате превращается в женские груди! — Я понял, я понял! — воскликнул Джойс. — Это закат сознания. Но вот какое это сознание — индивидуальное или… о, нет… Вокруг груди большие маленькие конические сферические грушевидные удлиненные полные тощие высокие груди французских шлюх с задорно торчащими сосками плоские груди восточных женщин с маленькими сосками упругие мягкие дряблые из них начинает капать молоко капли сливаются в один огромный белый поток словно нежный теплый дождь в раю молоко летит по параболе действие силы тяжести похоже на подвесной мост похоже на радугу похоже на бесконечную синусоиду на экране осциллографа но боже что это! появляются зеленоватые чешуйки все груди превращаются в русалок Я Эйнштейн, я Бэбкок, я Кроули боже я трубка я пепел душа мира да я стул Иисусе! я все еще Джеймс Джойс мне так кажется кажется ли мне? Эйнштейн стоит на Банхофштрассе и смотрит вдаль туда где сверкающие рельсы железной дороги сходятся в одну линию и скрываются за горизонтом огибают землю огибают солнечную систему огибают галактику огибают вселенную огибают все существующие миры и возвращаются на Банхофштрассе небо заполнено сверкающими шариками мириады жемчужин опалов сапфиров изумрудов все они складываются в гигантскую розу в центре которой растет сияющий крест тик‑так тик‑так лепестки увлажняются и нежно блестят словно внутренности огромного влагалища Человек‑ястреб — думает Джойс поднимаясь из лабиринта. Вернись в Эрин, родной край. Merde, сказал генерал Канбронн. В семье он был известен как мистер Харрис. Эйнштейн заглядывает в туннель сознания вспоминает как прыгал по деревьям с другими обезьянами вспоминает как убегал от хищников когда был лошадью носорогом зеброй тапиром вспоминает себя свиньей бегемотом верблюдом оленем жирафом антилопой вспоминает печали и радости тюленя моржа волка и панды проваливается еще глубже и вспоминает себя птеродактилем тиранозавром ихтиозавром поток сознания снова выносит его на поверхность он видит себя бобром полевой мышью дорогуша ты мне всегда верный белкой крысой воет на луну пробегает по кроличьим норма становится мотыльком землеройкой летучей мышью ласточкой чирикает воробьем поет соловьем плавает в прозрачной голубой воде шевеля жабрами квакает погружается в генетический водоворот проходит все стадии одноклеточного развития и вдруг становится драным слепым на один глаз испуганным голодным грязным шелудивым старым дворовым котом который поет — 185 —
|