— Но как могло случиться, что Кроули, который обучался в нашем ордене, сознательно отвернулся от истины и перешел на сторону этих лже‑масонов, которые извратили суть Ремесла? Джоунз печально вздохнул. — Почему пал Люцифер? — спросил он. — Гордыня. Желание не служить Богу, а быть Богом. Наступила долгая пауза, во время которой Джоунз и Бэбкок пытались мысленно измерить глубину моральной пропасти, скрывающейся за буквами М.М.М. Сэр Джон нарушил молчание первым. — Чем мы можем помочь несчастному Вири и его жене? — Есть только один выход, — решительно произнес Джоунз. — Мы должны сейчас же отправить ему телеграмму, которая убедит его и миссис Вири немедленно приехать в Лондон. Здесь руководитель Ордена поможет нам создать психический щит, который спасет им жизнь. Если же они останутся в своем доме в Инвернессе, беды не избежать. — Джоунз устало покачал головой. — Мы должны отправить телеграмму как можно скорее, — повторил он. — Чем дольше они там остаются, тем больше вероятность того, что произойдет еще одна трагедия. XXXНа составление телеграммы у них ушел целый час. Когда сэр Джон, валясь с ног от усталости, вернулся в поместье Бэбкоков, было уже далеко за полночь. Если в ту ночь ему и снились кошмары, он все равно не смог бы их вспомнить, так как Уайлдблад, его дворецкий, резко разбудил его в семь часов утра. — Простите, что разбудил вас, сэр, — сказал Уайлдблад, когда сэр Джон с трудом протер глаза, — но внизу вас ждет какой‑то джентльмен. Он очень взволнован и настаивает на встрече с вами. — В такую рань? — проворчал сэр Джон, нащупывая ногами домашние туфли. — Кто он, ради всего святого? — Священник, сэр. Он назвался преподобным Чарльзом Вири. Сэр Джон мигом выскочил из кровати и начал лихорадочно одеваться. Он понял, что еще одна трагедия произошла в Инвернессе прежде, чем Вири успел получить их телеграмму. — Чай не нужен, — распорядился он. — Кофе, как можно крепче. И, пожалуй, две яичницы с беконом. Накройте стол в оранжерее. Он быстро умылся и причесался, решив не тратить времени на бритье. Твари с перепончатыми крыльями… «маленький народец», которого считают добрым только невежественные сказочники, выросшие в городе… лох‑несское чудовище… Что же еще могло произойти, если Вири в конце концов решил покинуть свои любимые шотландские предгорья? Сбегая вниз по лестнице, сэр Джон увидел священника, который смирно стоял в прихожей. Преподобный Вири оказался горбуном, и это неприятно удивило сэра Джона. Хотя, подумал он, вряд ли стоило ожидать, что священник упомянет об этом физическом недостатке в своих письмах. Но гораздо больше сэра Джона поразило лицо Вири, на котором, казалось, навеки запечатлелось глубокое отчаяние. — 115 —
|