Мой дорогой сэр Джон, Случилось ужасное горе. Разум едва мне повинуется, и я с трудом пишу эти строки. Да поможет нам Бог. Позавчера ночью бормотание и смех странных существ, которыми последнее время изобилует это злосчастное место, стали еще более ужасными, чем когда‑либо. Я решил наконец записать эти звуки, чтобы другие могли послушать их и понять, что я ничего не выдумываю и что эти твари с перепончатыми крыльями действительно копируют человеческую речь. Но потом я подумал, что никто, кроме Вас, все равно мне не поверит. Честно говоря, когда я слушал эту запись, то поймал себя на мысли, что и сам вряд ли поверил бы в существование этих тварей, если бы не видел их своими глазами. Как бы то ни было, я отправляю эту запись Вам. Но это еще не самое ужасное. Со вчерашней почтой доставили какой‑то пакет для моего брата Бертрана. Я успел заметить, что в том месте, где обычно пишется фамилия отправителя, были три буквы: «М.М.М.» Под ними был указан обратный адрес: Лондон, Джермин‑стрит, а вот номер дома я не запомнил. Пока я разбирал свою почту, Бертран отправился в библиотеку, чтобы открыть пакет. Через несколько мгновений я услышал очень необычный звук, нечто среднее между рыданиями и хохотом. Я сразу же побежал в библиотеку, но — увы! — было слишком поздно. Когда я достиг дверей библиотеки, Бертран уже приставил свое охотничье ружье к голове. Я закричал «Остановись!» и бросился к нему, но он лишь взглянул на меня — о Боже, в его глазах было ничего, кроме безумия и страха, — и нажал на спусковой крючок. Я увидел, как его затылок буквально взорвался и — я не буду далее описывать подробности, ибо они слишком отвратительны. Не понимаю, как умудряются сохранять рассудок врачи и полицейские, которые каждый день видят подобные ужасы. Я не смог справиться с собой и в течение нескольких минут был совершенно безумен. Я помню, что сидел на полу, обнимая мертвое тело Бертрана, как мать обнимает своего ребенка, и горько рыдал. Я почему‑то подумал — конечно, эта мысль была совершенно неуместной, — что писатели, сочиняющие полицейские романы, не представляют себе, о чем пишут, если считают подобные сцены поводом для развлечения. Боже, я (неразборчиво) происки Сатаны. Придя в себя, я сразу же начал искать пакет, который, очевидно, и послужил причиной необъяснимого приступа меланхолии и, в конечном итоге, смерти Бертрана. Я вдруг увидел, что в камине горит огонь, хотя до прихода Бертрана его не было, и понял, что Бертран решил сжечь пакет. Как я ни старался, мне не удалось спасти из огня содержимое пакета, но я успел заметить, что это была какая‑то книга, причем довольно тонкая. — 109 —
|