4. Сравнение обоих типов Если мы введем надлежащие обозначения, это облегчит обзор и четкое разграничение кречмеровского и паулевского типов. Для кречмеровского типа это — интенциональное единство переживания, дважды выраженного словами. А для паулевского типа это — межситуационное отношение, создающее конструкцию. В высказывании Er fiel um und starb 'Он упал и умер' изображены два события, последовательно коснувшиеся одного и того же человека, и дело слушателя специфицировать отношение между этими событиями. Можно ли это уже назвать гипотаксисом? Не вызывает сомнений, что совсем немного нужно для того, чтобы отношение, лишь намеченное союзом und, с помощью языковых средств представить более дифференцированным и сложнее оформленным: Er fiel um, aber sprang wieder auf 'Он упал, но опять вскочил'; Die Tauern sind sehr schцn aber schwer zu erklettern 'Горы Тауерн очень красивы, но на них трудно взобраться'. Такого рода aber 'но' предполагает, что слушатель способен домысливать, оно корректирует или тормозит мысль; оно говорит слушающему примерно следующее: «Возможно, ты ожидал, что упавший останется лежать? Нет, напротив,..; Возможно, тебя привлекает красота Тауерна, однако подумай о следующем». В сущности, эти субконструкции подкрепляют интерпретацию Пауля; и в наших примерах ее надо делать и допускать, ибо в противном случае конструкция будет непонятной. Ведь объективно свойство schцn 'красивый' и свойство schwer zu erklettern 'трудно взобраться' не находятся в отношении противоположности, оппозиции или любом ином, какое можно было бы иметь в виду при употреблении aber. Мы опять невольно натолкнулись на фактор сопутствующего конструирования, и он один способен в определенных пределах подкрепить теорию Пауля. Кречмеровский тип конструкции, напротив, первичнее, с точки зрения истории языка он, по–видимому, более древен; в принципе его, по–видимому уже можно было создавать сигналами одноклассной системы. И если я не заблуждаюсь, сюда фактически относятся редко встречающиеся сочетания междометий с простыми именованиями и овествовательными предложениями: Oweh! 'Увы!; Der Feind! 'Враг'; Pfui der Teufel! (Pfui die Schande!) 'Фу–ты черт!' ('Фу, как не стыдно!'); Aha, es donnert! 'Ага, гром гремит!'. Пожалуй, разнообразнее был бы улов в детской комнате, а именно в тот примечательный период, когда однословные предложения у ребенка начинают заменяться многословными высказываниями. Первоначально это, как правило, еще не S ? Р — предложения, а смешанные аффектно–номинативные или апеллятивно–номинативные образования, вызванные одним и тем же поводом для говорения. Если защитный знак уже сформирован, то волюнтативное nein 'нет' в устах немецких детей звучит большей частью не иначе, чем латинское пе (именно nдh), и ставится либо перед назывным высказыванием, либо после него. Ясно без пояснений, что грамматически правильные предложения из Гомера и иллюстративные примеры Кречмера не являются детским языком. Но я хотел с помощью параллелей показать предположительно очень большую древность конструкции описанного им типа. — 338 —
|