Мы можем распространить этот принцип и на ситуацию духовного учителя с духовным искателем. Если мы небрежны с использованием терминов и позволяем кому угодно называть себя гуру или учеником, мы открываем дверь к несчастливым взаимоотношениям. Нам нужны стандарты. Так же, как группы производителей поддерживают бдительность в надзоре за качеством продукции, и мы нуждаемся в подобном подходе относительно духовных учителей. Иерархическая структура тибетского буддизма сильно отличается от структуры организованной церкви. Ни сам Далай-лама, ни главы четырех традиций не обладают полномочиями утверждать, кто является квалифицированными учителями, или же объявлять людей некомпетентными. Более того, в наши дни из-за возможных судебных процессов на Западе мы не можем ожидать ни от индивидуумов, ни от полномочных представительств, что они возьмут на себя ответственность за гарантию нравственного поведения других людей. В своей книге «Личные наставления моего полностью совершенного учителя»[3] ньингмапинский учитель Патрул обозначил единственно оправданный разумный подход: духовные искатели должны принимать ответственность на себя. Шарлатаны и негодяи могут выдавать себя за великих учителей. Они могут даже иметь при себе профессионалов, запускающих эффектные рекламные кампании для своих книг и лекционных турне. Тем не менее, дело самой аудитории выбирать: становиться их последователями или нет. Если мы знаем стандарты, мы не позволим халтурщикам одурачить нас. Мы удовлетворимся только истинными учителями. Происхождение слов гуру и лама Чтобы получить ясное представление о тонких соотнесениях буддийских терминов, нам надо взглянуть на этимологию каждого из их слогов. В случае санскрита каждый слог и иногда даже каждая буква слова может подразумевать другие термины, которые содержат этот слог или букву. В случае тибетского каждый слог слова может составлять самостоятельное слово или же быть слогом в другом термине. Например, объяснительная тантра «Ваджрная гирлянда» подобным образом обозначает наиболее продвинутые уровни на пути тантры, закодировав их в первых сорока санскритских слогах тантры Гухьясамаджа («Собрание тайных [факторов]»). Поэтому в качестве первого шага на пути к осуществлению исправления терминологии давайте применим этот традиционный буддийский аналитический прием к различным санскритским и тибетским словам, обозначающим духовного учителя. Наиболее хорошо известный санскритский термин, обозначающий духовного учителя, - это гуру. Хотя в некоторых западных странах слово гуру связывают в отрицательном значении с главой культа, сам термин буквально означает: «некто весомый или тяжелый». Это не значит, что гуру обязательным образом должен быть тучным, хотя многие, действительно, бывают излишне полны. Также это не значит и то, что гуру составляют гнетуще серьезную компанию. Большинство буддийских учителей, особенно тибетских, обладают великолепным чувством юмора. Например, Его Святейшества Далай-лама XIV смеется и шутит всякий раз, как что-то покажется ему смешным, даже когда излагает глубочайшие темы. Скорее, как объяснил Царчен, основатель традиции Сакья Цар в своем комментарии на «Пятьдесят строф (об учителе)» (Ашвагоши)[4], этот термин можно соотнести с тем, что весомость гуру – это их особенные качества. Гу – сокращение для гуна, благих качеств, а ру – применяется для ручи, собрания. — 22 —
|