Моменты дарственности и нужды присутствуют практически во всех межличностных любовных отношениях. И это понятно. Даже самый лучший человек — не Гос- 207 Влюбленность и любовь подь Бог. Быть может, только святые способны подниматься до полного, абсолютного бескорыстия, а обычному индивиду всегда нужен ответ другого, его взаимность, его благодарность. Что там говорить, даже самому Христу необходима протянутая ему навстречу рука человека! В ситуации чистой любви-дара таятся некоторые парадоксы. Я дарю любовь, но совсем никак не завишу от того, кого люблю. Если я совсем от него не завишу, то мне, в сущности, все равно, он это или другой, есть он или нет, реален человек, на которого из моего сердца щедро изливаются благодеяния, или же он фантом моего собственного воображения. Полная независимость, абсолютная непривязанность, отсутствие стремления задержаться рядом, а также воспоминаний и сожалений хотя и являются признаками чистой любви-дара, одновременно выступают признаками равнодушия. Да-да, любовь-дар, взятая в своем идеале, без примеси нужды, очень напоминает безразличие: нет тебя — люблю других, всегда найдется, кого любить! Такая любовь надчеловечна и сверхчеловечна. Да к тому же, как верно замечает Раджниш, она еще и неинтересна, так как исключает индивидуальные страстные проявления. Ее можно просто не заметить... Вот поэтому для нормальной, горькой и радостной человеческой любви смертных к смертным всегда характерно сочетание дарственно-сти и нужды. Хорошо, когда дарственности много больше, но без малой толики нужды любви вовсе не получается. Второй ракурс в различении бескорыстия и облада-тельности представлен в работах Н. Бердяева. Он говорит о каритпатшной любви («каритас» — жалость, сострадание) и любви-эросе. Каритативная любовь — это любовь неизбирательная, распространяющаяся на весь мир и всех людей. Легко любить умных, красивых и добрых, легко и приятно любить друзей и тех, кто отвечает на наше благорасположение. В легкой любви, конечно, нет прямой корысти, но есть некоторая психологическая выгода, есть радость са- 208 _________________________________Лекция 6 мого межличностного отношения, удовольствие от общения со значимыми людьми. Для них нам и потрудиться не лень. Для них нам и расстараться — не труд. Несравненно сложнее любить глупых, уродливых и злых, еще труднее — противников, недругов, врагов. Подобная любовь как бы противоречит нашей психологии. Это совершенно четко подчеркивал в своих работах 3. Фрейд. Он считал, что любовь ко всем без разбору теряет в цене и несправедлива к своему объекту. Кроме того, не все люди достойны любви. Я могу любить того, кто лучше меня, или того, кто на меня похож, или человека, делающего мне добро; но любить чужака, не обладающего никакими достоинствами, мне чрезвычайно трудно! Для Фрейда любовь ко всем — это не более чем сексуальное влечение, заторможенное по цели и дающее общее чувство счастья без катаклизмов реальных индивидуальных отношений. И все же идеал любви ко всем с момента возникновения Евангелия стал одним из главных ориентиров в европейской культуре. — 140 —
|