– А вы что, свое дело считаете чистеньким? – вдруг трезво, с издевкой спросил Меркулов. – Вы тоже в дерьме по уши, и кровушки в оное дерьмо вкраплено весьма обильно. – Послушайте, а что, правду болтают, будто вы заключили с японцами сделку на продажу древесины? – Правду. – Выгодно? – Весьма. – А деньги почему сюда не переводите, а оставляете в Токио? – Бог его знает. Тут все зыбко, хоть и побеждаем. Как на трясине стоим. Поэтому брат и мечтает дать такие идеи, которые захватят народ. Умница Спиридон, а иногда вдруг такую блажь завернет – спасу нет. – О чем вы? – Да так… Я опьянел, давайте лучше спать, дружище. Вошел дежурный офицер, склонился к Меркулову, вкрадчиво сказал: – Ваше превосходительство, поезд вступает во фронтовую полосу, позвольте выключить электричество, не ровен час прострочат партизаны. – Пусть строчат, жидомасоны, мать иху так… Хотите выпить, милый? – Моя фамилия Осипов-Шануа, мой титул – граф. Благодарю вас, министр, но я считаю унизительным для себя пить коньяк и жрать маслины на подступах к фронту, где люди замерзают в окопах. Граф вышел с замороженной улыбкой, только скулы замерли и синие глаза на тонком лице сощурились в щелочки. – О! – вслед ему сказал Меркулов. – Понятно? Обидел он меня. А я – что? Я без домыслов – спать! И Меркулов, танцуя на одной ноге, начал стаскивать с себя черные в серую полосочку брюки. – Вы, как нимфа, в спортивных трусиках, – усмехнувшись, сказал Ванюшин, – но это у вас от наивности, это, в общем, хорошо, что вы носите такие трусики, словно бойскаут. – Я понимаю, к чему вы клоните, – натягивая на себя одеяло, сказал Меркулов сонным голосом. – Вы хотите, чтоб мы всех подряд стреляли, и этот граф тоже хочет. А мы с братом опасаемся. Потому что так – нас просто турнут, а ежели стрелять – вздернут. Мы купцы, мы семь раз мерим, один раз режем и бога помним. Спокойной ночи, писатель, укладывайтесь. Завтра с утра садитесь речь мне писать… РЕДАКЦИЯ ВАНЮШИНАЗа столом редактора сидел Исаев в ворохе телеграфных сообщений. Он быстро читал с листа, часть бросал в корзину, часть передавал метранпажу и коротко приказывал: – В номер, в загон, в номер… – Максим Максимыч, я думаю оставить окно для корреспонденции Николая Ивановича. По-видимому, он скоро пришлет с фронта. – Разумно. – Как вам кажется, стоит ли дать рекламу на «Генриха Наваррского»? – Что за реклама? Прочтите. — 147 —
|