В ту ночь был сильный дождь. Проснувшись на следующее утро, я первым делом подумал: «Должно быть, из‑за ливня замок на дверях церкви заржавел еще сильнее». Мои опасения подтвердились: замок заржавел так сильно, что ключ в нем вообще не поворачивался. Представляете, я не мог попасть в свою церковь! Я ужасно расстроился, так как через час мне нужно было служить воскресную заутреню. И тогда я решил прибегнуть к грубой силе: взял кувалду и сбил замок. Моему взору открылась ужасная картина. На алтаре была нарисована кровью пентаграмма, а к ее центру восточным кинжалом была приколота дохлая кошка. Шею кошки обвивала голубая подвязка, которой она, по‑видимому, и была задушена. Даже Библия была забрызгана кровью. Бог да накажет негодяев, которые творят подобные мерзости. Эта ужасная картина по‑прежнему стоит у меня перед глазами. Еще хуже то, что я до сих пор не могу понять, каким образом слуги дьявола, если только это были люди, могли совершить такое зверство. Окно (которое, как я уже заметил, не открывается) было совершенно целым, а для того, чтобы войти через двери, нужно было сбить ржавый замок. Но в то утро я не нашел на замке никаких повреждений, если, конечно, исключить ржавчину. Зная, как быстро в наших краях распространяются дурные слухи, я выбросил кошку и начал быстро смывать кровь, стараясь привести церковь в порядок до того, как появятся первые прихожане. К несчастью, когда уборка была в самом разгаре, в церковь заглянула моя жена, и мне не оставалось ничего иного, как честно рассказать ей о случившемся. Это происшествие усилило ее беспокойство, и теперь она думает только о том, как бы поскорее покинуть это малолюдное место. Но я не хочу уезжать, так как всей душой привязан к этим холмам и долинам — об этом я уже писал — и к тому же отнюдь не уверен в том, что в другом месте нам будет безопаснее. Кстати, я уже пытался найти разумное объяснение всему, что здесь происходит. Совсем не трудно нанять для грязных дел какого‑нибудь араба или индуса. Не намного сложнее нарядить карлика в необычный костюм, и даже поймать где‑нибудь огромную птицу и потом выпустить ее возле моего дома. Какие‑нибудь злоумышленники вполне могли сделать это и доверить остальное суеверности местных жителей. Можно было бы также предположить, что в субботу ночью, когда я уже спал, кто‑то незаметно прокрался ко мне в дом, взял ключ от церкви и побывал в ней до того, как начался ливень и замок окончательно заржавел. Увы, эта гипотеза совершенно абсурдна. Дело в том, что я всегда ношу ключ от церкви на небольшой цепочке, прикрепленной к браслету на моем запястье, а в воскресенье утром эта цепочка была целой. Выходит, богохульник должен был сначала разорвать цепочку и снять ключ, потом отправиться в церковь и сделать свое грязное дело, а после всего этого вернуться в мой дом и в темноте спаять разорванное звено цепочки, при этом не разбудив меня. — 101 —
|