– Двадцать два тома?! Как же вы смогли? Вам помогали? – Нет, я всё оплачивала сама, исходя из моих скромных возможностей. Я получаю две пенсии: одну – бельгийскую за работу секретарём-машинисткой, а позднее медсестрой, а вторую – американскую, где я тоже работала медицинской сестрой. У меня так и осталось американское гражданство, и раз в полгода я езжу туда. Вот на одну пенсию живу, а на вторую издаю Юрины книги. Трудно, конечно, приходится, вы видите, ничего лишнего. Но я дала Юрочке слово, поклялась, что сделаю всё для издания его трудов. Он умер на корабле «Виза» шестого ноября тысяча девятьсот семидесятого года по пути из Америки в Европу. Когда я первого марта тысяча девятьсот семьдесят первого года сняла эту квартиру в Ахене, хотела тотчас приняться за работу. Купила шкаф и сложила в него Юрины рукописи, шкаф оказался забитым доверху. Больше, несмотря на моё огромное желание, я ничего сделать не могла: ни разобрать, ни классифицировать. Я открывала шкаф, начинала горько плакать и закрывала снова. Так длилось много месяцев. Я чувствовала себя покинутой всем миром. Но однажды позвонил знакомый, который через кого-то узнал, что мой муж умер, и захотел приехать, чтобы выразить соболезнование. Этим знакомым был Василий Фёдорович Скрипник, украинец по происхождению, которого мне послало само небо. Я рассказала ему о смерти мужа на корабле и моём обещании опубликовать его труды. Я заливалась слезами и говорила, что мне до сих пор не удалось приступить к этой грандиозной работе. Я повела его в другую комнату и открыла шкаф. Господин Скрипник взглянул туда, потом на меня, снова туда и сказал: «Я разберу архив!» И уже через неделю мы приступили к разборке рукописей. Была осень семьдесят первого года. После перерыва – господин Скрипник занимался своими делами – он вернулся, и в феврале семьдесят второго года началась настоящая работа. Шесть недель ежедневно с девяти утра и я – до десяти вечера, а Василий Фёдорович – до рассвета – разбирали материал, пока более-менее не привели его в порядок. Господин Скрипник оказался моим спасителем. После того как он уехал, я начала подробную классификацию. Я по-прежнему работала с девяти утра до десяти вечера и буквально принуждала себя лечь поспать. Наступил конец октября. Время шло, и обещание, данное мужу, не оставляло меня в покое. Я давно решила, что первым будет опубликован сборник коротких рассказов «Бабушкин сундук». Именно этот рассказ Юра прочёл, когда мы познакомились. После этого я непременно хотела издать том его стихов, отправила материалы в Мадрид и со дня на день ожидала ответа, когда пришло известие, что издатель умер. Это был ещё один удар! В конце концов книга была издана в Мюнхене. С изданием каждой книги приходилось преодолевать большие психологические, да и материальные трудности. Особенно болезненным был уход из жизни людей, с которыми я сотрудничала. Я выражаю сердечную благодарность им и всем, с чьей помощью удалось опубликовать Юрины книги. За «Родину-Мать» я бы вообще поставила Юре памятник, которого он заслуживает как поэт. Вы ведь читали его стихи? — 330 —
|