– Сипионы, сипионы, – радостно соглашается тот, что разбил себе лоб. – Немнозко сипиона, немнозко охрана. Твоя ходи, моя топ-топ, за тобой ходи, но твоя быстро ходи, как животное. – Сейчас пойдем дальсе, – говорит второй шпик, – только остановим кровь. – До кости разбил? – спрашивает Блюхер. – Немнозко до кости. – Иди сюда. Шпик подходит к Блюхеру, и Василий Константинович начинает осматривать рану. – Ну-ка, – говорит он второму, – вот мой платок, сбегайте и намочите его водой. Шпик убегает вниз, к океану. – Садись, – говорит Блюхер. – В васем присутствии нельзя. – Пиджачок сними – мокрый. Шпик снимает пиджак, под мышками у него – на кожаных ремешках – два кольта. – Хорошие кольты, – говорит Василий Константинович. – Немнозечко тязеловаты. – Покажите-ка… – А вы меня не застрелите? – У меня свой есть, чтоб застрелить. – У вас маленький браунинг, им не застрелить. – А вы откуда знаете, что у меня браунинг? – Так мы зе сипионы. Когда из отеля вы выходили, я к вам призался рукой, около портье, помните? – Нет. – Вот и хоросо. А я на осцупь все пистолеты знаю. У вас браунинг, английской фирмы. – Молодец! – искренне восхищается Блюхер. Польщенный шпик достает из-под мышки кольт и протягивает Василию Константиновичу. – Вот, – говорит он. – Мозно посмотреть. Блюхер навскидку целится из пистолета. Высоко над ним, распластав крылья, летит ястреб. Блюхер берет его на мушку. Гремит выстрел. Ястреб, сломав крылья, стремительно падает на камни. – Господина, вы великий стрелок, – говорит шпик, – только где я теперь достану денег, чтобы купить патрон? – Сколько он стоит? – Недорого, но все-таки. Мы, сипионы, бедные люди. Блюхер достает десятидолларовую бумажку и протягивает ее шпику. – Господин такой седрый, мы не будем вам месать и станем говорить, что вы осень-осень хоросий министр. Второй шпик приносит намоченный платок. Блюхер промывает ранку и предлагает: – Ну что, обратно пойдем? – А вам хосется есе походить по берегу. – Хочется. – Если бы вы позволили нам идти босиком, – просит шпик, – то мы бы не месали вам звуком своих шагов сзади и вам бы казалось, что нас нет. – Если не оглядываться? – Мозно и оглядываться. Мы будем лозиться, когда вы оглянетесь. – Разувайтесь, – соглашается Блюхер, – я тоже босиком пойду. Идет министр босиком, подвернув брюки, песню поет, руками в такт размахивает, а ветер с океана свистит – свежий, великолепный ветер, навстречу ему идти всей грудью – нет большей радости. — 78 —
|