Подойдя к почтовому ящику, чтобы бросить в него письмо, сэр Джон внезапно почувствовал, что совершает ужасную ошибку, и у него испортилось настроение. Он подумал, что с его стороны было очень глупо впутываться в подобную историю, не спросив совета у Джоунза. А если случится что‑нибудь из ряда вон выходящее? Ведь единственный способ связаться с вышестоящими членами Ордена — оставить письмо в специальном ящике в одном из почтовых отделений Лондона, где оно может пролежать целых две недели, а то и больше, прежде чем его обнаружат. Нечего и думать о том, чтобы открыто обратиться за помощью к одному из братьев‑розенкрейцеров — например, Йейтсу. Все сразу же сочтут меня глупым дилетантом, который ввязался в дела настолько темные, что вынужден был нарушить правило Ордена, запрещающее общение между членами. Сэр Джон стоял у почтового ящика, не в силах остановить этот поток сомнений и мрачных мыслей, как вдруг ему пришло в голову, что он тоже может подвергнуться психическому нападению, как и Вири, и что внутренний голос, который побуждает его не вмешиваться, может быть голосом темных сил, которые хотят запугать его и не дать ему выполнить свой долг. «Страх — поражение и предвестник поражения», — напомнил он себе и решительно опустил письмо в почтовый ящик. Неожиданно прямо над его головой оглушительно прогремел гром. «Совпадение, — попытался успокоить себя сэр Джона, — просто совпадение…» Но он уже знал, что этим словом пользуются только глупцы, пытаясь отгородиться от незримого мира, который так часто и так заметно пересекается с миром видимым. XXIIСтрах грома как первоначало религии: восемнадцатый век, теория Вико. Наши предки жались друг к другу в пещерах, дрожа от страха перед грозным рокотом силы, которой не понимали. Страх Господа: римского бога‑палача и бога Вири. И голос миссис Риордан, доносящийся из далекого детства: «Когда гремит гром, это Господь гневается на грешников, Джимми». В Триесте синьор Поппер спрашивает меня, почему я до сих пор дрожу при звуках грома: «Не могу поверить, что такой сильный духом и храбрый человек, как вы, может бояться такого простого природного явления». Нужно будет написать об этом. Пусть Эйнштейн, или Хантер, как бы я его ни назвал, скажет Стивену: «Природное явление». ФИАТ. Что я тогда ответил Попперу? «Это поймет лишь тот, кто вырос среди ирландских католиков». Молот Тора: скандинавы тоже его боялись. Трамбамбухбабах. «Господь гневается на грешников, Джимми». Merde. Le mot juste de Canbronne[51]. Коннброннтррахбах. — 84 —
|