Дело в том, что я изучаю Христианскую Каббалу и, хотя с негодованием и презрением отвергаю ее извращенные толкования, мне по необходимости пришлось кое‑что узнать о верованиях и практиках сатанистов. Вы вряд ли в это поверите, но поэт описывает не только преступную любовную связь, но и — в завуалированной форме, хотя вполне понятно для тех, кто знаком с подобными вещами, — то, что называется «черной тантрой» или сексуальной магией; короче говоря, он описывает обряды черной мессы и сатанизма. Мне совершенно ясно, что эта испорченная женщина (Лола), заманившая поэта на путь служения дьяволу, состоит в какой‑то секте черной магии. А эти люди, уверяю Вас, очень не любят, когда кто‑то публично разглашает их секреты, пусть даже в закодированной форме (ведь в нашем случае этот код совершенно прозрачен для любого, кто хоть немного разбирается в каббалистике). Я не хочу тревожить вас понапрасну, но все же не исключаю возможности того, что эта секта попытается помешать распространению Вашей книги. Несмотря на то, что Ваше «Общество» распространяет ее только среди служителей церкви, она уже начинает появляться и в букинистических магазинах (кстати, в одном из таких магазинов я ее и приобрел). Возможно даже, что эти люди попытаются жестоко отомстить вам. Если Вы не считаете это письмо бредом суеверного глупца, рассчитывайте на мою дружбу и помощь в случае, если против Вас будет предпринято или замыслено черномагическое воздействие. Да пребудет с Вами благословение Господа нашего, и да оградит оно вас от всех бед. Искренне Ваш, Сэр Джон Бэбкок После того, как сэр Джон отправил письмо, у него возникли серьезные сомнения в том, что пресвитерианский священник, к тому же шотландец, способен поверить в существование сатанистских лож. Он подумал, что поторопился, но оправдывал себя тем, что ему не с кем было посоветоваться — Джоунз уехал отдохнуть во Францию. Через несколько дней сэр Джон заехал к Грейстокам и снова встретил там Джакомо Челине, пожилого сицилийца, который, по слухам, имел какое‑то отношение к южноевропейской ветви их рода. После того, как трое мужчин выпили по бокалу бренди и выкурили по сигаре, разговор зашел о привидениях и призраках. — По‑моему, самая страшная история — это «Монах» Льюиса, — решился высказать свое мнение сэр Джон. — Но «Монаха» нельзя назвать классическим романом о привидениях, — заметил виконт Грейсток. — Он скорее о демонах. — Поэтому он и страшен, — сказал старый Челине. — Видите ли, романы о привидениях довольно скучны. «Франкенштейна» миссис Шелли тоже нельзя назвать романом о привидениях, и он не менее страшен, чем «Монах». Самую же страшную книгу — «Дракула» — написал этот молодой ирландец из театра сэра Джона Ирвинга — Стокер, кажется. И в ней тоже нет никаких привидений. Привидения кажутся совершенно безобидными, если сравнивать их с теми ужасами, которые способно породить живое воображение. — 77 —
|