Развязка неожиданна и ужасна. Поэт обнаруживает, что заразился сифилисом — «получил возмездие за свое заблуждение», как прокомментировал преподобный Вири, — и в отчаянии убивает себя огромной дозой опиума. Книга завершается послесловием, или, вернее, предупреждением преподобного Вири. Священник пишет, что идеи свободной любви и социализма каждый день вызывают множество подобных трагедий во всем мире, включая Лондон, который, по его мнению, заслуживает проклятия не меньше, чем сам Содом. Наиболее сильное впечатление на сэра Джона произвел сонет VII из цикла «Отшельник». В этом сонете описаны несколько недель, когда родственники и друзья поэта силой удерживали его вдали от Лолы, пытаясь положить конец их преступной связи. Но я приду к тебе, когда Ты будешь в одиночестве лежать, рыдая без меня, И вздрогнет твоя плоть От моего прикосновенья. Я обовью тебя прочнейшими сетями Моего огненного тела, и мои поцелуи, Как угли, обожгут твой рот. Преподобному Вири хватило даже его весьма ограниченных познаний в оккультизме, чтобы правильно понять эти слова и не приписывать их ни атеизму, ни свободной любви. В своем примечании он предельно откровенен: «Вероятно, в этом отвратительном сонете описана магическая практика путешествия в астральном теле». Сэр Джон вздохнул, вспоминая собственные путешествия в «огненном теле» (а именно так в магии называется астральный двойник) и ужасную встречу с Лолой Левин, во время которой она вовлекла его бессознательное материальное тело в невольный грех. Несколько дней сэр Джон пребывал в раздумьях и беспокойстве. В конце концов он решил, что должен действовать. Сел за стол и, тщательно подбирая слова, написал письмо преподобному Вири в Инвернесс. Поместье Бэбкоков Вимс, Грейсток 23 июля 1913 года Уважаемый преп. Вири! Недавно я приобрел экземпляр Вашей печальной и страшной книги «Облака без воды» и был до глубины души потрясен описанной в ней трагедией. Прежде всего, я должен честно сообщить Вам, что, в отличие от Вас, не являюсь пресвитерианином, но все же я христианин — надеюсь и верю, что благочестивый. То, о чем я собираюсь Вам рассказать, может показаться совершенно невероятным, но прошу Вас задуматься, прежде чем отметать мое мрачное предупреждение. Я не знаю, каким образом в Ваши руки попали эти ужасные стихи, но могу понять (боюсь, однако, что среди читателей вашей книги найдется немало фанатиков, которым это окажется не под силу), почему Вы сочли необходимым их напечатать и снабдить комментариями, показывающими катастрофические результаты той философии, которую воспевает несчастный поэт. Тем не менее, я считаю, что эта книга никогда не должна была увидеть свет, и боюсь, что Вы затронули зло гораздо большее, чем представляете себе. — 76 —
|