Вот к этому человеку, к Нестору Тернопольченко, и пришел в одиннадцать часов вечера странный посетитель. – Добрый вечер, я к вам с разговором. – Кто вы? – Позвольте мне пока что себя не называть… – Я не могу говорить с человеком, не зная его фамилии. – Моя фамилия Сорокин, я работаю в военведе. Дело, с которым я пришел, необычное, поверьте мне – иначе я бы и не посмел, товарищ Тернопольченко, к вам обратиться. – Слушаю вас… – Товарищ Тернопольченко, тут арестован МЧК паренек, Белов Григорий… Он мне не сват и не брат, просто парню только-только сровнялось двадцать… Работал он в Гохране и совершил хищение – взял там часы какие-то, браслетки, не зная их ценности, не понимая, как это жестоко по отношению к нашей республике… Я помню ваше дело по обвинению работников Главтопа: вы приговорили их к расстрелу, но сами же обратились во ВЦИК с ходатайством о помиловании – в силу того, что преступление совершено несознательно, а двое обвиняемых по делу тоже были совсем молодые люди. – Ну, и чего же вы хотите от меня? – Если вы спасете жизнь Белову, тогда его родные передадут вам двадцать миллионов рублей. Я могу от их лица гарантировать тайну: про это будут знать только вы и я. – Почему вы решились обратиться с таким предложением? – Я помню дело Главтопа… Ваш самоотвод с эсерами… Так может поступать только честный и добрый человек… – Честный и добрый человек, – задумчиво повторил Тернопольченко. – А деньги будут давать по частям или сразу? – Вам я готов передать деньги до суда. – Кто ваш начальник? – А что? – Мне тоже надо о вас выяснить кое-что… Я ж не могу верить вам – за ясные глаза и лестные предложения. Вы у кого в военведе работаете? – У Лихарева. – У Игната Лихарева? – Нет, у Василия Егоровича… – Как он поживает? – Спасибо, хорошо… – Ну, ладно, – поморщился Тернопольченко, – хватит тут разыгрывать водевили. Есть оружие – кладите на стол, я вас арестовываю. – Не шантажируйте меня, – быстро сказал Сорокин и поднялся. – Сядьте. Напротив в квартире живет зампред МЧК Лосев – я его крикну, если решитесь бежать. Сорокин достал пистолет и навел его на Тернопольченко: – Я выстрелю, коли вы не позволите мне уйти. – Уйти я вам не позволю, а выстрелить в меня, знаете ли, не так уж трудно. Но бежать отсюда не сможете, тут дом странный: говоришь негромко – все звуки резонируют. Видимо, архитектор был с музыкальным бзиком. Давайте, давайте оружие, – повторил Тернопольченко и, поднявшись с табурета, пошел на Сорокина. — 81 —
|