Скорость полураспада вампириона, разделяющая разные режимы его бытия, есть некая константа, сопоставимая с такой физической константой, как скорость света. Просто скорость света, входящая в знаменитую формулу Эйнштейна Е=тс2, описывает поведение привычных элементарных частиц, прежде всего фотонов. Интересующая нас скорость проскока (ее можно назвать супербиозом в противоположность анабиозу) описывает поведение вампирионов. Она, в принципе, тоже может быть измерена — но, увы, возникают некоторые проблемы с экспериментальной площадкой. Между тем важность константы супербиоза вытекает из важности характеризуемого ею феномена. Если бы не эффект сверхдальнего проскока, самопроизвольного перехода в режим штормящего Океаноса, стойкие очаги суперанимации перекрыли бы возможность существования «простой» анимации. Или, иными словами, уничтожили бы все живое. Жизнь, упакованная в отдельные организмы, существует в тени великой константы — и человечество тут не исключение. Если бы экспансия вампириона могла продолжаться и за барьером константы супербиоза, не помогли бы никакие гарлические аксессуары. Сквозной характер туннельного перехода, не задерживающий трансформацию в зоне психического, казалось бы, напрочь исключает очеловечивание зова Океаноса: откликнувшееся на зов существо не может быть человеком; оно, по определению, вампир. Все это так, если речь идет о границах психе-души, об универсальном психологическом измерении. Но в сфере разумности, также обретенной в разломе антропогенеза, туннельные эффекты находят свое применение. «Могущество разума лишь столь велико, насколько он решится сначала отпустить себя, а затем и восстановить себя из абсолютной разорванности»[41], — эти слова Гегеля указывают на динамический аспект разумности. Эталоном абсолютной разорванности как раз и является дискретно мерцающий режим бытия вампира. Вампирическое входит в игры разума как показатель скорости — скорости схватывания в кантовском смысле и, прежде всего, скорости негации. Принципиальная проницаемость мира для мышления есть результат использования туннельных переходов и туннельных эффектов — и пусть даже итоговая картинка оказывается предельно смутной, расплывчатой, как на экране воображаемого тепловизора, — но именно она обеспечивает данность мира в состоянии сразу. Дальнейшая работа рефлексии под картезианским девизом ясного и отчетливого постепенно очертит контуры «хороших форм», выявит и зафиксирует нужные контрасты, создаст точки отсчета для последующей энумерации. Вампир — плохой феноменолог, зато он настоящий мастер трансцендирования. — 90 —
|