По этой причине большинство тулку по-прежнему имеют отрицательные кармические потенциалы в дополнение к обширной сети положительных инстинктов (собрания заслуг). В зависимости от обстоятельств своего воспитания и общества, в котором они живут, в каждой из жизней выдвигаются на первый план и вызревают различные потенциалы. Так некоторые тулку могут действовать совершенно непросветленными способами. Тем не менее, силой медитации, соединенной с процессом умирания, и молитв основателей своих линий, их будущие перерождения все равно могут стать Ринпоче, найденными и распознанными мастерами, которые определили, что от этого будет определенная польза. Это может происходить даже, если данные тулку не сумели осуществить медитацию, соединенную с процессом умирания, когда они умирали. Ламаизм и традиционная социальная роль лам-тулку В тибето-монгольских культурных регионах вокруг института тулку возникла сложная социальная система. Ламы-перерожденцы становились чем-то вроде местных феодальных князей и приобретали в собственность обширные массивы земли вокруг своих монастырей. Многие крестьяне работали на этих князей, отдавая часть произведенных продуктов с тем, чтобы поддержать дом Ринпоче и монашество, которое находилось под их духовным началом. Несмотря на неизбежные дефекты этой системы, большинство людей рассматривали такой порядок вещей как возможность для создания положительного потенциала (заслуг) для себя и своих семей. Тулку обеспечивали духовное и социальное руководство. Они служили воплощением регионального самоотождествления людей и также центральными точками, вокруг которых можно было сплачиваться или выражать свою региональную или племенную преданность. У народа была потрясающая вера, и они относились к своим местным тулку почтительно, с наличием подробно разработанного этикета. Для внешних наблюдателей это выглядело почти так же, как если бы они обожествляли своих лам. Возможно, некоторые так делали, поскольку многие считали своих Ринпоче людьми, обладающими сверхъестественными способностями. В конце семнадцатого века маньчжурские правители Китая, чтобы отличить эту форму буддизма от традиционных китайских буддийских школ, ввели в употребление слово ламачжиао (ламаизм). Китайские формы буддизма они называли просто фочжиао (буддизм). Несомненно, создание этого различения было частью их политики, заключавшейся в том, чтобы заручиться политическим союзом тибетцев и монголов в своей империи. Они делали это, стараясь произвести впечатление на эти две этнические группы, что их дружба с маньчжурами основывается на общей религии, отличной от религии ханьских китайцев. Многие ранние западные ученые переняли эту традицию и увековечили это искусственное различение. — 29 —
|