В некоторых контекстах теистических религий, однако, набожные люди, полностью преданные Богу или святому, забывают себя в благоговении перед непознаваемым таинством. В своей классической форме благоговение случается при некотором всплеске веры. Эта форма благоговения иногда приносит проблемы, поскольку почитатели могут переносить в проекции целые бессознательные стороны своих личностей. В результате, покуда они рассматривают объект почитания как таинство, выходящее за пределы того, что мы можем знать, до тех пор они могут испытывать блокирующие препятствия для включения своих бессознательных потенциалов в сознательное состояние. С буддийской точки зрения, таким образом, может происходить блокирование постижения своей природы Будды. Более того, в забвении самих себя при чувстве благоговения перед бессознательным люди могут сделаться предметом манипуляции или возможного дурного обращения в определенные моменты религиозного радения. Если западные ученики переносят в проекции непознаваемое таинство на наставника и забывают себя в обожании и благоговении, результатом могут быть серьезные помехи, блокирующие здоровые взаимоотношения. Если мы страдаем от этой проблемы, тогда мы можем потерять всякое чувство не только ложного «я», но также и относительного «я» и сделаться при этом сверхзависимыми от превращенного в идола наставника, которому можно только поклоняться и перед которым можно только благоговеть. Кроме того, рассмотрение качеств и действий наставника как непознаваемого таинства, превосходящего пределы всех мыслей, концепций, слов и чувства хорошего или плохого, может вызвать опустошительные последствия. Действия наставника как непостижимые Во многих текстах Ньингма и Кагью описываются действия Будды и, таким образом, действия наставника, как выходящие за пределы мыслей и концепций. Человек может постигнуть эти действия, только когда понимает глубочайшую истину и, поскольку глубочайшая истина выходит за пределы мысли и концепций, то таковы и действия, которые являются «ее игрой». Некоторые ученики неправильно понимают этот момент. Они думают, что даже дурное обращение учителя является непостижимым и поэтому лучшее, что они могут сделать, - оставаться спокойными, потому что они недостаточно продвинуты в духовном плане, чтобы понимать таинство этого. Разрешение их заблуждений требует правильного понимания непостижимости и отношений между условной и глубочайшей истинами. Мы можем понять непостижимость глубочайшей истины и. таким образом, непостижимость действий наставника в двух вариантах. Если мы принимаем, что глубочайшая истина должна быть «само-пустотой» - отсутствием невозможных способов существования – тогда прямое, неконцептуальное пониманием пустоты находится за пределами рассудочного мышления, слов и так далее. Если же глубочайшая истина относится к «ино-пустоте», пониманию реальности сознанием ясного света, тогда ее прямое постижение выходит за пределы грубого сознания, на котором происходит рассудочное или вербальное мышление. Непостижимость, таким образом, не означает непознаваемости. Это просто значит, что наиболее полное понимание выходит за пределы рассудочного мышления. — 186 —
|