Что могло ждать общество от таких настроений? Какое будущее ждало чеченских детей, а точнее детей всех народов сожженной войной Чечни? Можно ли растопить этот страшный айсберг ненависти в их душах и как донести до них ту истину, что они лишились детства, лишились родителей, братьев, сестер и других близких им людей не по вине русского или чеченского народов? Никто из тех, кто должен был ответить на эти вопросы, не ответил на них вовремя. В России и ее столице на произвол, чинимый немалым числом офицеров, низших чинов и солдат федеральных войск в Чечне, смотрели «сквозь пальцы», хотя по жестокости и цинизму при грабежах граждан эти военные нередко превосходили местных бандитов. Есть тысячи свидетельств мародерства и насилия военнослужащих по отношению к мирным жителям. Тогда еще генерал-майор юстиции Юрий Яковлев утверждал, что следователями военной прокуратуры в Грозном во время первой войны было принято к производству около 800 уголовных дел, заведенных на военнослужащих федеральных войск в Чечне. Из них 150 направлено в военный суд, 65 прекращено по амнистии в связи с 50-летием Победы, 120 направлено для дальнейшего расследования в различные военные и территориальные прокуратуры. По остальным ведется следственная работа. На особом контроле прокуратуры находилось 38 уголовных дел о преступлениях против местного населения. Это дела об убийствах, о причинении тяжкого вреда здоровью, об автотранспортных преступлениях с гибелью людей, об изнасилованиях и др.[237] Но специалисты, а главное — сами жертвы утверждают, что это ничтожно малая часть в действительности совершенных преступлений. Большинство же их было укрыто. Многие командиры воинских подразделений, а нередко и сами следственные органы не заинтересованы в выяснении истины. Ибо на войне как на войне: прав тот, кто с оружием и кто остался жив. Сокрытие истинного положения дел с ведением боевых действий в Чечне устраивало руководителей некоторых российских ведомств. Как рассказал мне возглавлявший одно время правительство национального возрождения С. Хаджиев, который не в пример нынешним руководителям и на словах, и на деле пытался остановить этот беспредел, бывший министр внутренних дел РФ В. Ерин даже и слышать не хотел о творимых преступлениях. Он, что называется, с порога, отметал все аргументы и доводы чеченской стороны. «Заводите уголовные дела, — отвечал он, — проводите расследование, а потом будем разговаривать…», как будто Хаджиев и возглавляемое им правительство было наделено этими функциями или располагало возможностями. — 234 —
|