– Если вы пришли к нам, князь, то вам придется несколько пересмотреть прежние понятия о подлости и честности. Вы поступите как патриот России, потому что красные завлекают к себе кадровых военных; они таким образом становятся сильнее в военном отношении, понимаете меня? Необходимо оставить большевиков с их же быдлом, а кадровиков посадить в тюрьму до нашего возможного прихода. В большом надо уметь жертвовать малым, не так ли? – Скажите правду: ваш скепсис – это ход картежника, который боится спугнуть талию? – С вами опасно сидеть рядом, князь. Вы ясновидящий. Гиацинтов вызвал адъютанта, вечно сияющего вкрадчивого Пимезова, и спросил его: – Воленька, не сочтите за труд поинтересоваться: из Хабаровска никаких новых известий не поступало? – О Постышеве? – Да. – Я уже интересовался, Кирилл Николаевич. Пока ничего. – Нет вестей – уже хорошие вести, – сказал Гиацинтов задумчиво. – Барон Унгерн обожает повторять эту фразу, а он фанатик веры, я отношусь к нему с большим доверием. Я прошу вас, Воля, все время следить за новостями. – О, конечно, Кирилл Николаевич. Адъютант неслышно вышел из кабинета. Гиацинтов остановился напротив Мордвинова, долго на него смотрел, а потом сказал задумчиво: – А то плюньте на все, князь. Оставайтесь, право слово, а? ХАБАРОВСК
|