А Матушка Гусыня — это вовсе не Матушка Гусыня, а переодетая Исида, которая ищет не кость, а фаллос Осириса. Все, что можно вообразить, в каком‑то смысле истинно: если я искренне поверю в то, что могу летать, мне не составит труда улететь куда‑нибудь в стратосферу… — Артур! — внезапно закричал Вири, вырывая сэра Джона из плена солиптических фантазий. Джоунз и Бэбкок повернули головы туда, куда пристально всматривался священник. На другой стороне улицы был чей‑то сад. Но что это — то ли метнулась чья‑то неясная тень, то ли просто ветер качнул ветви деревьев? — Боже, — потрясенно прошептал Вири. — Это же мой покойный брат, Артур! — Но это невозможно. Вероятно, вы обознались, — попытался возразить Джоунз. Священник лишь отмахнулся от него, как от назойливой мухи. — Артур, — воскликнул он, — ты чудовище! Ты навлек проклятье на нашу семью, а теперь восстал из могилы, чтобы насмехаться надо мной! — С этими словами Вири бросился через дорогу. — За ним! — крикнул Джоунз, срываясь с места. Сэр Джон добежал до тротуара на противоположной стороне улицы первым и успел увидеть, как Вири проскочил сквозь ворота в сад и понесся по дорожке между зарослями каких‑то высоких экзотических кустов. Метрах в трех от ворот дорожка резко повернула вправо, и теперь Вири бежал параллельно улице. Как раз в тот момент, когда сэр Джон ворвался в сад, священник поравнялся с большим дубом и скрылся за ним. Добежав до поворота, сэр Джон с изумлением обнаружил, что Вири исчез. Он бросился к следующему повороту, и там столкнулся лицом к лицу с долговязым чернобородым человеком в русской меховой шапке, который подстригал кусты. — Где он? — крикнул сэр Джон. — Кто? — переспросил его бородач с сильным славянским акцентом. — Священник — он только что пробежал по этой дорожке… К ним подбежал запыхавшийся Джоунз. — Что случилось? — спросил он. — Похоже, Вири исчез. — Какой еще Вири? — недовольно пробурчал русский. — Здесь вообще никого не было. Джоунз и Бэбкок озадаченно переглянулись. Джоунз пришел в себя первым. — А вы кто такой, сэр? — спросил он. — Я барон Николай Соломонович Захаров, — сказал незнакомец. — Это мой сад, а вон там — мой дом, и я подозреваю, что вы оба умудрились напиться в столь ранний час, раз вам кажется, что вы кого‑то здесь видели. Уверяю вас, здесь никого не было. И в воздухе, и в воздухе прозрачном, — 160 —
|