А мой был - настоящий, не знаю уж, были у них свои мастерские, или им кто-то помогал, но крестик был настоящий, штампованный из металла, с цепочкой... Я его вытащил машинально, он и повис, на гимнастерке. Крестик меня и кольнул - встал горизонтально меж шеей и воротом, как распорка, оцарапал... Качество исполнения было плохое, вот уж точно - военного времени, на металле остались заусенцы... И тут моего майора ка-ак перекосит! Я и слова не подберу Понимаете, у него физиономия вдруг поехала, будто пластилин на огне. Стянулась на одну сторону, так что ухо оказалось чуть ли на месте носа, потом уши словно бы к подбородку съехали... Жутко было смотреть. И все это на моих глазах происходило с человеческим лицом. Мяло его, корежило... Будто голова стала резиновой, и ее изнутри распяливают пальцами и так, и эдак... У человека так не бывает. Невозможно. Я так и охнул: - Господи боже ты мой! Так и произнес. Почему? Спросите что-нибудь полегче. По-моему, иные вроде бы давным-давно сгинувшие из обращения словечки в нас, оказывается, засели глубже, чем можно было думать. Ну, там: "Бог ты мой!", "Боже упаси". Совсем не обязательно нужно быть верующим, я так думаю... Тут его стало бить и корежить всего. Вскочил из-за стола, дергается, как током его бьет, уже весь как резиновая кукла, изнутри управляемая пальцами совершенно хаотично... Жуть - не приведи господи... Тьфу ты! Ну вот, видите? "Не приведи господи". Совершенно машинально, для красоты стиля... В общем, зрелище было жуткое. Он корежился, дергался, временами превращался из человека непонятно во что - не дай бог во сне увидеть - потом опять как бы пытался собраться. Помню, как он визжал благим матом: - Ты кого мне привел? Вот именно, это был визг, да такой пронзительный, что уши не просто закладывало - сверлило. Огонек коптилки плясал, казалось, у него не одна тень, а с полдюжины, все стены были в дергавшихся тенях, и по углам словно бы глаза зажглись, парами, живые такие огоньки, осмысленные... И тут я вскочил, рванул оттуда, как-то сообразив подхватить шинель и шапку, не разбирая дороги, налетел в сенях на что-то твердое, оно развалилось, ногу ушиб, плечо, лоб, но боли не почувствовал, вывалился из дома, выскочил в ворота и припустил по улице что было мочи, и все время мне казалось, что в уши кто-то свистит и хохочет совершенно нелюдским образом. На улице стало чуточку легче, словно опамятовался. Но останавливаться и не подумал - лупил прямо к дому. И, знаете, все также посвистывал ветерок и мела поземка - но снег, вот честное слово, так и плясал вокруг меня, складывался в какие-то почти явственные фигуры, чуть ли не плотные, и они за руки хватали, а я сквозь них проламывался... — 101 —
|