Теперь позвольте расширить рамки нашего разговора об отношении организма и среды и ввести понятие границы эго. Граница определяет вещь. Граница вещи определяет ее взаимоотношения со средой. Сама по себе вещь занимает определенную часть пространства. Может быть, небольшую. Возможно она хочет стать больше, или меньше, - возможно, она не удовлетворена своим размером. Мы снова вводим новое понятие - желание изменения, основанное на явлении неудовлетворенности. Всякий раз, как вы хотите изменить себя, или окружающую среду, это основанно на неудовлетворенности. Граница между организмом и средой более или менее четко переживается нами как граница между тем, что внутри нашего тела, и тем, что вне его, но это весьма и весьма относительно. Например, когда мы дышим, являеться ли вдыхаемый нами воздух еще частью окружающего мира, или уже частью нас самих? Когда мы едим, мы усваиваем пишу, но мы можем и сблевать ее. Так где же место, где начинается "я" и заканчивается "не-я", то есть окружающий нас мир? Итак граница эго не является жестко фиксированной. Если она неподвижна, - она становиться характером, панцирем, как у черепахи. Черепаха в этом взаимоотношении имеет затвердевшую границу. Наша кожа не такая затвердевшая; она дышит, изменяется под влиянием прикосновений и так далее. Граница эго чрезвычайно важна. Феномен границы эго - весьма любопытное явление. В основном мы называем границей эго - разграничение между я и не-я (the self and the otherness). В гештальт терапии мы пишем слово self ("я", самость) с маленькой буквы. Я знаю, что многие психологи любят писать это слово с большой, как если бы это было чем-то драгоценным, обладающим необычной ценностью. они открывают существование self как свежевырытый клад. "Я" не означает ничего другого, кроме отграничения от "не-я". "Я делаю это сам" означает, что никто другой, этого не делает; это делает именно данный организм. Два феномена связанны с границей эго: это - идентификация и отчуждение. Я идентифицируюсь со своим движением: я говорю, что я двигаю своей рукой. Когда я вижу, что Вы сидите там в определенной позе, я не говорю: "Я сижу там", я говорю:"Вы сидите там". Я различаю "переживание здесь" и "переживание там", и это переживание там " имеет несколько аспектов. Я кажется более драгоценным, чем не-я. Если я идентифицируюсь, скажем, со своей профессией, то эта идентификация может стать столь сильной, что если меня лишить профессии, я почувствую себя лишенным жизни и даже могу совершить суицид. Вы помните, как много было суицидов в 1920 году; люди настолько прочно идентифицировались со своими деньгами, что потеряв их, посчитали свою жизнь обесцененной. — 158 —
|