С одной стороны, пророссийская и проправославная идеология понуждает власть к действиям, направленным против религиозных меньшинств, с другой – власть не может не опасаться растущего недовольства многих церквей и общин, которые ищут защиты либо на Западе, либо в националистической оппозиции, группирующейся вокруг Белорусского народного фронта (БНФ). Белорусские националисты вовсе не представляют собой единой монолитной группировки. Единственным объединяющим признаком является желание говорить на родном языке. Белорусская нация находится в процессе формирования, и БНФ — своего рода лаборатория, где проводится апробация идеологических, религиозных и лингвистических теорий. Идеологию с лингвистикой мы оставим специалистам и попытаемся рассмотреть аспекты религиозные. Главная отличительная черта тех религиозных организаций, которые могут проголосовать против Александра Лукашенко на очередных выборах, — совершение богослужений на белорусском языке. II В центре Минска, на площади против комплекса правительственных зданий высится гигантский, красного кирпича костел Святых Симеона и Елены на одну тысячу посадочных мест, в обиходе – Красный костел. Реставрация сделана по последнему слову техники: площадь цокольного этажа превышает площадь самого храма, уходя под мостовую правительственной брусчатки. Здесь располагаются миссионерские службы, детские образовательные учреждения, библиотека, выставочный зал, театр на 200 зрителей и так далее. Каждый день месса, по воскресеньям — шесть месс подряд. Только по-белорусски. Одиннадцатичасовая месса каждое воскресенье транслируется на всю страну по национальному радио. Побывав в Красном костеле, невольно начинаешь задумываться о будущей религии независимой республики Беларусь. Настоятель Красного костела ксендз Владислав Завальнюк – белорус. Его помощница сестра Маричка уверяла посетивших ее журналистов из Кестонского института, что после войны «нас русифицировали» и теперь необходимо восстанавливать белорусский язык и белорусскую культуру, потому что «нет культуры — нет и веры, это связано». Хрупкое российское католичество наполовину состоит из рафинированной русской интеллигенции, с любовью переставляющей на книжной полке томики Томаса Манна и постановления Второго Ватиканского собора. В Минске про Второй Ватикан прихожане не рассуждают – «то для пана ксендза» – они спешат в «задушный день» помянуть своих покойников, в исповеди пожаловаться на сварливую соседку, купить в храме, по которому кругами расплываются запахи из трапезной, размалеванную, как матрешку, статуэтку Девы Марии. Как положено, украшают бумажными цветами фотографии папы и с глубоким умилением относятся к священноначалию. На родине архиепископа Тадеуша Кондрусевича в поселке Адельск Гродненской области одна из улиц названа его именем. Здесь католичество простое, народное, без интеллигентской зауми. Ветром его не сдуешь. Ксендз Александр Тарасевич из кафедрального собора Пресвятой Девы Марии сетовал в разговоре со мной на власть, которая никак не хочет полностью согласиться с тем фактом, что католичество – традиционная религия белорусов. «Нужно служить по-белорусски в перспективе развития белорусской государственности, потому что рано или поздно необходимость в русском языке отпадет, — говорит ксендз Александр и добавляет: — У меня душа болит за свой язык, за свою культуру, люди будут приходить к нам, потому что мы служим по‑белорусски.» — 70 —
|