Подобные детали, которые фактически не имеют никакого значения, сводят меня с ума. Мне нужны факты и только факты! Рассказ Нормана был похож на путь змеи в высокой траве. В конечном счете он придет туда, куда она направляется, а пока совершает странствие. Мне не следовало выражать своего недовольства, ибо прямой путь– не всегда кратчайший. Поэтому я сохранял спокойствие. – ...И все пошло прахом,– сказал Норман. – Да, все пошло прахом,– понимающе кивнул я. – Начнем с того, что не было никакого мяса– была рыба. Всего лишь запеченная в муке рыба; разумеется, она была приготовлена великолепно, но, понимаете, я не люблю рыбу. Я всегда ею давлюсь, потому что в ней все время приходится искать кости. Во-вторых, Нэнси забыла купить вино. Так что пришлось довольствоваться апельсиновым соком. Я терпеть не могу апельсиновый сок. Он ассоциируется у меня с червями. Затем дети. Я уже говорил, что люблю детей, это правда. Но, позвольте: кто должен сидеть с детьми и заботиться об их здоровье? Ян ест только кашу или обеды, приготовленные из концентратов. Нэнси говорит, что сейчас у него такая стадия развития, скоро она пройдет, но я в этом не уверен. Он сидит, съедая одну за другой тарелки кукурузных хлопьев с молоком. Он не станет есть тост, если его густо не намазать маслом. Мне хотелось заплакать. Дженнифер по-прежнему писается в штаны и отказывается вытирать нос. Кожа у нее на щеках совершенно задубела от соплей. Я засмеялся. Возможно, и заплакал одновременно. Норман уловил мое настроение. – Они не могут сидеть спокойно без телевизора и не хотят собирать паззлы. Игра в блошки! Лего! Old Maid! Tiddley winks! Матрешки! Конструкторы! Железная дорога! Все эти игры у них есть, но они совершенно не обращают на них внимания! Они не умеют читать и не могут написать ни слова! Мы оба сникли, тяжело вздыхая. Норман очнулся. – Пока Нэнси нежилась в горячей ванне, я уложил детей спать. Мне показалось, что это хороший знак. После ванны она обычно охотнее занимается любовью. Я разделся и надел свое нижнее белье, которое она подарила мне на Рождество. Я прошел на цыпочках в гостиную и создал сцену. Поставил «Лучшие песни Фрэнка Синатры»– она его любит. Вытащил Grand Marnier и два круглых бокала и лег на ковре перед камином. Что ж, подумал я, пусть так. Я скажу ей прямо. С полным доверием. Я готов допустить несколько ее связей на стороне только не ближайшие соседи, ничего рядом с домом. Я скажу ей: мне известно все, что происходит между ней и Борисом. Я поклянусь прекратить все отношения с другими женщинами, и это будет свидетельством и залогом моей неувядающей любви к ней. Она поступит так же, и в полусумеречном свете от угасающих углей мы займемся сумасшедшей любовью. Богарт и Бэйкел. Прямо как в кино. — 81 —
|