Амурчик отправился в другой отдел, а я сижу и думаю. О чем? О стрелах Амура, конечно. Интересно, я еще могу влюбиться?.. Неужели я и правда написал последнее предложение? Что дальше – у меня отрастет грудь? Опять вспомнил ту гадалку с поджатыми губами. Если человек не меняется, то в чем вообще смысл событий его жизни? Зачем они тому, кто всегда остается прежним? Снова «Шелковый пруд»– Можно накормить гостей консервированным супом. Тогда надо мной будет смеяться весь английский факультет. – Они и так смеются. К тому же у нас нет супа. – Господи, Глория, ты можешь хоть раз не съязвить? Так, а это что?.. – Стив порылся в ящике с фольгой и обнаружил бутылку джина. – Джин? – Ну да. Я пью его, когда мне лень тащиться к бару. – Давай хотя бы сварим картошку. – У нас нет картошки. У нас вообще ничего нет. Мы на мели. Последние деньги я потратила на скотч. Мы даже пиццу заказать не можем! – Тогда давай напоим гостей до такого состояния, что у них пропадет аппетит. – Я за, – сказала Глория. – Но надо хотя бы подать закуску. – В холодильнике есть сыр. Он уже покрылся голубым пушком. Он размножается. – Соскреби пушок. Кажется, в буфете валялись хлебцы. – Они валяются там с 11 сентября 2001 года. – Откуда такая точность? – Я тогда целый день смотрел Си-эн-эн, и теперь при виде хлебцов меня начинает тошнить – так переживаю за судьбу мира. Глория погрызла хлебец. – Они мягкие. Надо их подсушить, чтобы стали хрустящими. Стив приводил в сознание сыр, а Глория сушила хлебцы. Им было почти весело, но тут Стив порезал палец. – О черт! – Ты залил кровью весь сыр. – Где у нас лейкопластырь? – В ящике под телефоном. Стив открыл ящик, нашел там пластырь и коробку шоколадных конфет с ликером. – Давно они тут лежат? – Три года. Нам их дарили на Рождество. Он перевязал палец, снял фольгу с конфет и успел слопать пять штук, прежде чем Глория завизжала: – Не ешь их!!! Дадим гостям! – На десерт? – Именно. Стив сел и посмотрел на телефон. Он хотел силой мысли заставить его звонить. Однако тот молчал. Стив часто смотрел из окна на самолеты – ему нравилось думать, что они вот-вот взорвутся от его взгляда. Они никогда не взрывались. Зато это помогало ему высиживать бесконечные собрания кафедры. В ясную погоду Стив упражнялся в пирокинезе, пока мелкие сошки плели интриги и втыкали друг другу ножи в спину. Сам того не зная, он выглядел умудренным и очень привлекательным в «пирокинезной маске». Эта мнимая мудрость и зрелость удерживала его подчиненных от бунта. Стив никогда не замечал, что в ясные дни с ними гораздо легче работать, чем в пасмурные. — 13 —
|