Он любил тебя, — поправляю я ее. — И до сих пор любит. — Я протягиваю руку, останавливая дочь, когда она хочет уйти. — Я знаю, что ты сбежала к отцу, когда мы с Джо зажили одной семьей, потому что думала: его дом для тебя — небеса обетованные. Ты будешь его единственной, а не просто одной из многих. И я понимаю, как, должно быть, тебе тяжело узнать, что он был не тем героем, которого ты себе придумала. Как бы он со мной ни поступил, Кара, это не меняет его чувств к тебе. Мужчины... Невозможно с ними жить... и пристрелить закон не позволяет, — вздыхает Циркония. — Я выгнала своего восемь лет назад, а вместо него завела ламу. Это лучшее из принятых мною решений. Не обращая на адвоката внимания, я поворачиваюсь к Каре. Я хочу сказать, что совершенно неважно, что твой отец не идеален. Потому что для него ты — само совершенство. Однако вместо утешения эти слова заставляют Кару разрыдаться. Она прячется в моих объятиях. Мне очень жаль. Правда, мне очень жаль, — говорю я и ласково глажу ее по спине. Как-то Люк рассказывал об одном из своих волков, который боялся грозы. Рассказывал, как тот еще волчонком забирался ему за пазуху, чтобы успокоиться. Но у него никогда не хватало времени узнать, что его дочь делает то же самое. В те ночи, когда молния разрезала желток луны, в те ночи, когда Люк баюкал испуганного волка, Кара забиралась ко мне в кровать и обнимала меня со спины — моллюск, благополучно переживший шторм. Ты должна знать еще кое-что, — добавляю я. — Эдвард уехал потому, что хотел защитить тебя. Подумал, что если его не будет рядом, он не сможет рассказать, что видел, а сама ты никогда ничего не узнаешь. Кара здоровой рукой обнимает меня за шею. Мамочка, — шепчет она, — я должна... Раздается стук в дверь, и помощник шерифа сообщает, что заседание вот-вот продолжится. Кара, — спрашивает Циркония, — ты по-прежнему хочешь быть официальным опекуном отца? Дочь отстраняется от меня. Да. В таком случае тебе нужно вернуться в игру, — прямо говорит Циркония. — Нужно, чтобы суд увидел, что ты уже достаточно взрослая и любишь отца несмотря ни на что. Несмотря на то, что он кадрит девушек за маминой спиной, на то, что ему придется каждые три часа менять подгузники. Или на то, что следующие десять лет он может провести в доме инвалидов. Я касаюсь ее руки. Ты действительно этого хочешь, Кара? Могут пройти годы, прежде чем он поправится. А возможно и никогда не поправится. Я знаю, отец хотел, чтобы ты поступила в колледж, нашла работу, создала семью, была счастлива. У тебя впереди целая жизнь! — 200 —
|