— Вот что. Мы поговорили об этой ситуации… о вас. Возможны два варианта. Первый: мы сообщаем в полицию. Второй: мы берем вас под свою опеку. Но это не просто. Пауза. Он вздыхает и поглаживает правой рукой свое продолговатое лицо. — Это опасно для нас. — Ага… — мычу я через мокрое полотенечко. — Я позвонил своему другу Торчеру. — Ага? — Возможно, он тоже сумеет вам помочь. Пауза. — Вам нужна наша помощь? Вы хотите, чтобы мы вам помогли? — Ага, — киваю, гримасничая от боли. — Мы можем вам помочь, но только с одним условием. — Ага, ага? — Вы должны обратиться в веру Христову и стать членом церкви живого Бога. Том кивает. Глава 20. Торчер-терапияЕсли сон — это радиотрансляция с небес, то в моем приемнике сплошные помехи. Не могу уснуть. Слишком много всего в моей оттаивающей больной голове. Незадачливый самоубийца оплакивает несостоявшуюся смерть. На меня поминутно наезжают белые фургоны. Только начал заниматься любовью с Мунитой посреди дороги, как ее губы леденеют, и через секунду я получаю удар бампером в затылок. Только собрался всадить пулю в жертву № 23, как уже декорирую свое похоронное бюро в Смоленске. Надо бы снять симпатичный домик, выходящий фасадом на оживленную улицу, а на окнах написать большими буквами в американском стиле: «Ваш любимый гробовщик, лучший друг смерти ». И заодно добавить отзывы довольных клиентов: «Отличный гроб и безупречный маникюр. Спасибо, Игорь. Теперь я могу спать спокойно. — Владимир Федоров (1932–2006) ». Я лежу на спине неподвижно — то ли мумия, то ли незабвенный Федоров в гробу. Любое движение отзывается болью. Когда ко мне в очередной раз заглядывает Гудмундур, я прошу у него афпеин. — Вас не устраивает перина? — Афпеин. Икайство. Боеутояющее. — А, понял. Но у нас аспирина нет. Господь — вот наше болеутоляющее средство. И снова эта глуповатая улыбочка. Я в стране амишей.[50] Они не осмелились притронуться к моим джинсам, поэтому я в них лежу. Мой сотовый по-прежнему в правом кармане, и время от времени я слышу, как мне названивает Ган. Эти вибрации действуют возбуждающе на другую игрушку, находящуюся по соседству, но я слишком слаб, чтобы вытащить телефон, да и отвечать мне не с руки. Не хочу, чтобы она застала меня в таком виде. Среди дня неожиданно прибывает Торчер. Он входит в мою белую палату, как доктор, с маленьким кейсом. Черные волосы зачесаны назад, на переносице очки а-ля Джон Леннон. Глядя мне прямо в глаза, он начинает вещать громовым голосом. Если бы Господь Бог и дьявол встретились в теледебатах, я бы рекомендовал Небесному Отцу взять именно такой тон. — 79 —
|