Это берег Отии. Рисунки на меди сделаны Моумом. Офорты же были изготовлены уже после его кончины. Оттиски несколько темноваты, но бархатисты и мягки. Собственно, их нельзя назвать «черной манерой». Лампа, масляный светильник в глиняной плошке, фитиль, медная пластинка, два резца, тишина, костлявая рука, ночь. В полдень, когда яркое солнце нещадно палит реку, солдаты гуськом проходят через мост. Глава XLV«Опись имущества сьера Моума, римского гражданина и мастера по офортам» занимает две страницы in-folio[41] и, как ни удивительно, помечена следующим веком, а именно 1702 годом. После смерти гравера обнаружилось, что он был богатым человеком: сотня прекрасных ювелирных украшений и столько же известных полотен и рисунков, которые были оценены в двести двадцать тысяч франков; дом в Риме стоимостью шестнадцать тысяч франков; ферма в горах над Салернским заливом, с виноградниками и полями, стоящая четыре тысячи франков. Никаких сумм, отданных в долг. Две кровати, два мольберта, два сундука, четыре стола, четыре скамьи и столько же табуретов. Четырехколесный экипаж, обитый изнутри черной саржей. Плащ обычный, два плаща дождевых, четыре рубашки, а также трое штанов. Пару его лошадей продали. Кошку взяла одна из служанок. «Моум Гравер, гражданин города Рима, учился рисунку у Фоллена. Затем он обучался рисованию карт и силуэтов у Рюи Гугенота в Тулузе. Он овладел искусством гравировки и техникой офорта в Брюгге, у Яна Хеемкерса. Он выучился гравировать природные ландшафты в мастерской Клода Желле. Он был создан для искусства, требующего хладнокровия и безграничного терпения. Его лицо было сожжено кислотой. Он никогда не занимался живописью. Даре изображал тень с помощью перекрестных линий, Меллан – параллельной штриховкой. Моум же достигал этого, заполняя пространство мелкими причудливыми буковками. Он просил десять тысяч ливров за каждое медное клише. Один эстамп стоит пол-ливра, а рисунок – вдвое дешевле. Он отказывался гравировать буквицы, виньетки, гербы, заголовки, розетки, заставки и рамочки. Имеется всего один портрет Моума; там он изображен сидящим на природе, среди римских холмов, где под лучами заходящего солнца мирно пасутся овцы; художник – Пуайли из Абвиля – придал ему облик святого Иосифа, погруженного в чтение; левой рукой он облокотился на старую изгородь, прикрыв пальцами ухо. Внизу справа подпись: «F. Poilly seul. Pascet Dominus quasi Agnum in latitudine».[42] Ближайшим его другом был Клод Желле. Хотя Клод Желле родился раньше Моума, он пережил его на пятнадцать лет; они оба происходили из лотарингских семей. Мишель Лан был нормандцем, Вейен – фламандцем, Абрахам Ван Бергхем – голландцем, Рупрехт – из Палатината, Хонтхорст – из Утрехта. Два лета подряд он по контракту учил Абрахама Босса из Тура.[43] Абрахам Босс провел два лета в Риме, скрывая от всех, что он протестант. Он проходил обучение, взяв себе имя Aquila (Орел). Абрахам Босс выбрал себе это прозвище из стиха Библии, где Господь рек Иову: «Et ubicumque cadaver fuerit, statim adest aquila» («И где труп, там и орел»).[44] Живя в Париже, Моум Гравер покупал лак на острове Ситэ, у скрипичного мастера Парду, ибо тот изготавливал самый густой лак, какой только можно было сыскать. Он обнаружил, что этот черный состав, который использовали скрипичные мастера, давал необыкновенно четкий штрих; даже самые опытные художники не могли отличить его от линии, сделанной резцом. Моум Гравер доверил этот способ господину Боссу, и тот описал его в своей книге. Катарина Ван Хонтхорст велела выбить на могильной плите латинскую надпись: «Он умер созревшим для небесной благодати, но не для смерти. Имя его останется в веках. Stabit in aeternum nomen». — 33 —
|