Сегодня Россия делает колоссальную по перспективам и драматизму попытку прорыва в рыночную цивилизацию. К сожалению, эта попытка содержит немалую долю идеализации новой для Отечества общественной системы. Система же эта не столь непорочна, как это казалось в условиях народной эйфории второй половины 80-х гг. прошлого века. Более того, ее первые семена сразу же начали давать всходы в виде классических для Запада и доселе неведомых в России преступлений. Специфической для России чертой становления мафии как неотъемлемого компонента национальной политической и экономической структуры стала стремительность смыкания преступности с различными звеньями государственного аппарата. Прочные «доходные» связи преступность наладила и с силовыми ведомствами. В рекордно короткие сроки малозаметные лидеры, державшие в своих руках реальные рычаги власти в преступном мире, семимильными шагами прошли путь к вершинам государственного управления. В Старом и Новом Свете их собратьям по классу понадобилось для этого несколько десятилетий. Что же способствовало столь динамичному движению наверх российской мафии? Важнейшей объективной предпосылкой формирования современного мафиозного ядра в России следует считать переходный этап экономико-политического развития нашего государства. Не оформившаяся окончательно победа демократии (хотя трудно назвать демократией политический и экономический волюнтаризм последнего десятилетия нашей истории) выплеснула на вершину государственного управления большую массу людей, слабо представляющих себе механизм формирования как новой структуры экономики, так и принципы политического устройства посткоммунистического государства. В дальнейшем завлабы, буквально «упавшие» в кресла государственных мужей, были вынуждены уступить место более опытным и прагматичным «хозяйственникам» и «финансистам». Стремление новых политических команд к закреплению достигнутых руководящих высот определено потребительской философией правящего чиновничьего класса. Его отличительная черта — крайняя степень беспринципности в реализации целей скорейшего личного обогащения. Парадокс этого процесса, как и парадокс становления рыночных начал в российской экономике, заключается в формировании более или менее крупных предпринимательских структур не на базе первоначального накопления капитала, а на основе «перекачки» бюрократией государственных средств в создаваемые и контролируемые ею коммерческие и банковские структуры. Новая волна реформаторов вместе с сохранившей свои позиции старой номенклатурой энергично приступила к обеспечению своего безбедного будущего. Отчетливо осознавая временный характер переходного периода от плановой экономики к рыночной, те и другие развили фантастическую активность по созданию контролируемой ими системы производства и сбыта товаров и услуг. При этом производство оставалось, как правило, датируемым государством, а сбыт и услуги переходили в руки коммерческих образований. Вся эта система скреплялась личной взаимозависимостью руководителей государственных и негосударственных предприятий. — 41 —
|