Поскольку в основе террора, эксплуатирующего формальные и обрядовые отличия мировых религий, лежит невежество масс (а иногда и политиков), решение проблемы во многом обусловлено способностью мирового сообщества гарантировать религиозное просвещение и глобализацию духовного наследия всех мировых религий. Родственные узы мировых религий и есть основа единства всех национальных культур, основа для всеобщего умиротворения. Вместе с тем было бы крайне наивным считать, что воспитание веротерпимости (равно как и уважения атеистических взглядов, почти исчезнувшего из мировой политики) является достаточной предпосылкой для самозатухания террористической идеологии. Для этого нужен новый миропорядок. Мир, в котором нет государств и народов изгоев, падающих экономик, растущей с каждым днем пропасти между богатыми и бедными странами. Момент истины, по-видимому, настал. Растущий терроризм превратился в симптом крайне опасной фазы неустойчивого развития человечества. Никто не знает, сколько у нас есть времени для того, чтобы создать более справедливый мир. К сожалению, слова «фанатизм», «ислам» и «терроризм» в обывательском сознании слились воедино. Отчасти в этом виновато телевидение, стремящееся выразить подспудные тенденции массового сознания в видеоряде: палестинские мальчишки, швыряющие камни в израильских солдат, бородачи Хаттаба, устраивающие богатые застолья в горных чеченских деревнях, красивые мечети в Париже, Франкфурте, Лондоне, Нью-Йорке, экспертные оценки по вопросу о «конфликте цивилизаций». Все это преподносится на фоне горячих новостей о происшедших в мире кровавых деяниях террористов. Не удивительно, что люди устанавливают связь между разнородными событиями изобретательнее и быстрее, чем профессиональные журналисты. Фанатизм во всех его формах (от лат. fanatus — исступленный), существует столько же, сколько цивилизация. Обычно это явление определяется как крайняя степень приверженности какой-либо идее или делу, основанному на слепой вере в правильность своих суждений и действий[188]. В ХХ в. фанатизм стал явлением политическим, массовым и опасным для существования всего человечества. При этом необходимо учитывать следующее важное обстоятельство. Если пользующийся авторитетом религиозный фанатик объявляет джихад, то это вовсе не означает, что следом за ним все его последователи получат четкие инструкции и будут готовы с радостью пойти на смерть. Нет, они вольны действовать сами по себе. Стать идейным самоубийцей исламского фанатика заставляет не Коран, а его клятва, скрепленная кровью. — 194 —
|