– А что, разве это неправда? – не сдержавшись, воскликнул Молчанов. – Да не совсем вроде бы я похож на портрет, написанный вами. – Не я написал этот портрет, а история! – В таком случае она его и закрасит, история-то… Молчанов отошел к двери, распахнул ее и сказал: – Полковник Кремнев! Отвезете парламентера к красным позициям на броне. О погоде говорите сколько угодно, про политику воздерживайтесь, – До свидания, господин генерал, – сказал парламентер Уткин. – Прощайте. Когда парламентер вышел из кабинета и, сев в броневик, укатил, Молчанов взял послание Блюхера, внимательно прочитал его еще раз, походил по мягкому ковру, заложил руки за спину, а потом сунул два листка в камин и долго смотрел, как бумага скручивалась в черный жгут, корчась на красных угольях. ПЕРЕДОВЫЕ КРАСНЫХ ВОЙСКНа КП адъютант подает стакан спирту только что вернувшемуся парламентеру Уткину. Уткин выпивает залпом, нюхает рукав, стоит мгновение с раскрытым ртом, грызет сухарь, протянутый ему Блюхером, и только после этого с шумом выдыхает из себя ядреный медицинский запах и блаженно улыбается. – Что он сказал? – спрашивает Блюхер. Гржимальский стоит белый, натянутый как струна. – А ничего толком не сказал, товарищ главком. – Про срок его предупредил? – В самом начале сказал: срок три часа. – Сколько прошло? – спрашивает Блюхер Гржимальского. – Три. – Все, – говорит Блюхер. – Была бы честь предложена. Хватит. Где Постышев? – У прямого провода, с Дальбюро говорит, – Пожалуйста, пригласите его сюда. – Есть. – Командарм Серышев? – Я. – Товарищ Покус! – Здесь. – Яков Захарович, тебя назначаю командующим всеми войсками, которые начнут атаку Волочаевской сопки. – Есть. – Конев? – Здесь. – Хорошо. Петров-Тетерин? – Я. – Хорошо. Входит Постышев. – Начинаем, – говорит ему Блюхер. – Отказал Молчанов? – Да. – Позвольте пойти на передовую? – спрашивает Гржимальский. – Нет. Вы мне понадобитесь здесь. Постышев одевается и идет следом за Покусом. – Куда? – спрашивает Блюхер. – В окопы. – Я буду позже. Сигнал для начала, как обусловлено. – Понятно. Счастливо, Василий Константинович. – Счастливо, Павел Петрович. Постышев и Покус уходят. – Как с танками? – спрашивает Блюхер. – Остался один, который может работать. – Его бросить на поле сразу после начала наступления. — 204 —
|