– Господи, Косинька, я беспокоюся… У меня вот и рука левая захолодела.
– Все торопились, торопились, наслаждения искали. А ее на второй день вынесли, скоты. И еще чего-то там изображаем. Борцы, освободители! Ну, будь здоров, скоро увидимся… Пошли, Максим Максимыч, а то мне очень жутко здесь смотреть, как Шамес в углу собакой спит, самого себя стыдно…
ВЛАДИВОСТОКСКИЙ ВОКЗАЛ
ПОЗДНЯЯ НОЧЬ
– Группа «Сокол»… – звучит приглушенный голос Гиацинтова на темном перроне, оцепленном японцами так, что муха не пролетит.
– Здесь, – отвечает мужчина крестьянского обличья, стоящий перед строем из семи человек, также одетых в крестьянскую одежонку.
– Пароль в Чите?
– Осенний дождик.
– Отзыв?
– Будильник.
– Прошу в вагон. Группа «Рысь»?
– Здесь, – отвечает человек, одетый в форму красного командира. Рядом с ним семеро «бойцов» Народно-революционной армии.
– Пароль в Верхнеудинске?
– Сверху донизу.
– Отзыв?
– Ломберный стол.
– Прошу в вагон. Группа «Рожь»?
– Здесь, – отвечает человек, одетый оперуполномоченным госполитохраны ДВР. Рядом с ним семь человек – тоже вроде госполитохрановцы.
– Пароль в Борзе?
– Гнус.
– Отзыв?
– Пиджаки.
– Прошу в вагон. Группа «Амалия»?
– Здесь, – отвечает «красный партизан». Рядом с ним семь человек с алыми лентами на папахах. Ни дать ни взять – красные партизаны.
– Пароль в Благовещенске?
– Горит свеча.
– Отзыв?
– Взойдут семена.
– Прошу в вагон. Группа «Шпала»?
Так шла проверка групп в течение получаса. Потом эшелон с потушенными огнями, составленный из восьми вагонов, разделенных глухой перегородкой на две части – в каждой по группе, – двинулся к линии фронта. Впереди катилась платформа с мешками, набитыми песком: партизаны выступали с каждым днем все сильней и беспощадней.
Заехав после отправки групп в контрразведку, Гиацинтов пробежал последнюю сводку. Молчанов сообщал, что занята станция Волочаевка, а на Волочаевской сопке, контролирующей все подходы к стратегическим рубежам для возможного красного контрнаступления на Приморье и Хабаровск, закончены инженерные работы, которые превратили это место в бастион свободной, белой России, и отныне никакие возможные неудачи на фронте не смогут никого беспокоить во Владивостоке.
После, быстро переодевшись, Гиацинтов заехал в «Версаль», прочитал записку Ванюшина, в которой тот предупреждал, что они с Исаевым уже уехали на заимку, секунду постоял, раздумывая, потом спустился вниз, приказал шоферу быстренько заехать за ружьями и корзиной с вином, только что полученным от французов, и – без остановок к Тимохе.
— 190 —
|