На Холэ будто что-то навалилось. Серое и унылое. Захотелось глубоко вздохнуть, и она вздрогнула, услышав этот вздох (как будто свой) где-то рядом. Вздох был очень сильным. На вдохе раздавалось что-то вроде печального завывания ветра в трубе, потом пауза, потом выдох со стоном опрокидывающейся тачки с мокрым песком. Стон этот тянулся и тянулся, как будто песок всё сыпался и сыпался… - Кто это? – шёпотом спросила Холэ. Вялах неохотно прервался и ответил с раздражением. - Кто?... А это… Это Кукс. - ..?? – Холэ приподняла брови, чтобы лучше было видно вопросы в глазах. - Не знаю кто это. Приперлась давно уже… прогнать не возможно… прижилась… наглая… противная… но в общем я привык. Может, возьмёшь тоже? Кукс напугала Холэ. И тем не менее это было единственное что привлекало настоящее внимание у Валяха. Холэ осторожно подобралась к ней, села рядом, тихо стала гладить темно-серую свалявшуюся шерсть. Холэ никак не могла решить, нужна ли ей кукс в доме. Кроме того, она ведь была Вялаха. Но иногда, может быть, было бы приятно. Кукс была Никакая, на ней отдыхали глаза и руки. И всё же, нет… Вялах надавал глиняных копилок (а вдруг найдёшь деньги), всякие приборы (мерить давление и влажность, наклон деревьев и силу ветра), пластмассовые фрукты, ящик для хранения снега (вдруг летом ты по нему соскучишься), пару десятков «просто красивых штук» и ещё… - Не переживай, ты тоже когда-нибудь мне что-нибудь дашь, - зачем-то попытался убедить он Холэ. - Слушайте, г-н Вялах, а вам не кажется всё это лишним? - Что всё? - Да почти всё это. Может мне ничего этого не нужно. Ого! Оказывается, Вялах до этого был ещё сдутым. А теперь надулся и стал ещё толще. - Знаешь, дорогуша… «бррр». Холэ передёрнуло. -…тебе тогда не ко мне надо, а к этому… Тексе. - А кто это? -А я знаешь ли, даю всё кроме справок! - Теперь знаю, г-н Валях. – даже своё ехидство он ей дал! Поверьте, Холэ очень старалась улыбнуться. Просто не вышло. Больше Холэ к Вялаху не ходила. Это было как-то странно и даже удивительно. Она даже и не знала, может он съехал оттуда. Изредка у неё возникала потребность в чём-то и даже иногда мысль, а не попросить ли у него. Но такая мысль жила всегда очень не долго. Не дольше облачка пара выпущенного изо рта в зимний день. А вот Кукс у неё завелась сама. Может родственница той, валяховой. Дело в том, что вовсе не каждый день что-нибудь происходило у Холэ в Доме или в Мире. Иногда была погода, которую принято называть плохой. То есть проливной дождь или наоборот невыносимо жарко и душно, так что даже купаться не хотелось, иногда очень сыро или очень холодно… Иногда погода была вполне ничего, но на Холэ всё-равно что-то ничего не находило, и она не находила ничего, чем заняться. Кукс в такие дни была просто не заменима. Она ложилась у ног Холэ, Холэ погружала в неё руки и какие-то несчастные одинокие мысли и часами распутывала клочки серой мутной шерсти. Куксу нельзя было любить, но в том, что она была, явно было что-то полезное и может даже важное. — 36 —
|