– Это писал кто-то чужой, такого почерка еще ни разу не было. Донесение передал Шорохов. – А вы не знаете, он выезжал перед этим куда-нибудь из своего офиса? – Не знаю… – Можно узнать? – Постараюсь, – ответила Оленецкая как-то безучастно, неотрывно глядя в темный угол кабинета. – Так не годится, милая моя… Вы так погубите Виктора Витальевича… Вы должны ответить в первую очередь себе: можете ли вы точно выяснить, приезжал ли вчера Шорохов в посольство и когда? – Он пришел ко мне около девяти – румяный, как после прогулки. Назавтра Нолмар через своих людей в политической полиции Эстонии выяснил, что машина коммерсанта Шорохова действительно выехала из здания посольства в 8.25. От наружного наблюдения, которое пытались вести агенты, не имевшие машины, но только две пролетки, автомобилю русского удалось оторваться. Департамент полиции на запрос, сделанный Нолмаром через своего агента из министерства внутренних дел, ответил, что в редакциях эмигрантских газет и в комитете помощи беженцам был зарегистрирован новый русский Исаев. Однако адреса этого человека до настоящего времени установить не удалось. Правда, критик Александр Черниговский сообщил, что Исаев обещал на следующей неделе зайти в редакцию. Нолмар договорился, что Черниговский немедленно поставит в известность его или – он дал три телефона – его хороших друзей о визите Максима Максимовича и постарается задержать Исаева минут на двадцать – тридцать. «Москва. Кедрову. За директором ювелирного концерна Маршан, остановившимся в 52-м номере «Савоя», установлено наблюдение. Вместе с ним проживает телохранитель Вилла. Это усложняет работу, поскольку в номере всегда остается один из них и представляется невозможным просмотреть его бумаги. Сообщаю, что в Ревель приезжал один из директоров Круппа – Дольман-Гротте. С ним имел контакты здешний германский резидент О. Нолмар. После встреч с Д.-Гротте резидент начал беседы с русскими эмигрантами, которые не связаны с местными политическими группами. Роман ». 14. Готовятся те…«Родная моя! Видимо, несовершенство памяти человеческой позволяет – со временем – палачам становиться добрыми гениями; нежным страдальцам оказываться расчетливыми садистами; по этой же, верно, причине любимые делаются врагами, идиоты – гениями, скучные недоучки – великими прозорливцами. Это я о себе… Я сижу сейчас возле окна, которое выходит в весенний сад, нет, просто в сад – как и прежде, я спешу, но мне очень недостает этого весеннего цветения, и поэтому я позволяю себе жить чуть-чуть вперед – уже в весеннем цветении. Что делать – тороплюсь, но характер – это такая данность, которую можно сломить, но нельзя изменить. — 105 —
|