Верно, кое‑кто из вождей Французской революции родом из заграниц, Марат – урожденный швейцарец, а знаменитый Клоотц‑Анахарсис – немец. Однако вынужден вернуться к тому, о чем уже говорил: никакая деятельность кучки заговорщиков неспособна сокрушить благополучное государство. Монархия во Франции прогнила настолько явственно, а король Людовик был столь ничтожен и бездарен как правитель, что все обвалилось едва ли не само собой. Кстати, та революция до жути в некоторых своих аспектах походила на последовавшую через сто двадцать лет русскую – во Франции на сторону революционеров переметнулся брат короля, в России – великий князь Кирилл, и во Франции, и в России ниспровергать и добивать старые порядки бросилось множество дворян, а на стороне монархов практически не оказалось войск… Характерно, что «масонский след» старательно искали и ищут – и в первые послереволюционные годы, и в наши дни – в первую очередь непрофессионалы. Беллетристы, репортеры, любители сенсаций. Меж тем, если дать слово профессионалу, окажется: жандармский генерал Спиридович, начальник Московского охранного отделения, ас секретных служб, прямо говорил в беседе с Николаем II, что мнимое участие масонов в расшатывании престола – не более чем миф, не подтвержденный достоверной агентурной информацией. На мой взгляд, надежным свидетелем может служить и князь В. А. Оболенский, бывший член ЦК кадетской партии, в 1910–1916 гг. возглавлявший одну из масонских лож Петербурга. Так вот, князь писал впоследствии, что «в России, собственно, настоящих масонов не было, а было нечто вроде того, что‑то похожее». По Оболенскому, русские масоны не представляли собой никакой политической силы и не имели никакого отношения к революционному движению[95]. Если говорить о реальных политических симпатиях, то «среди масонов было много противников революции. Большинство, к которому принадлежал и я, во всяком случае, было против революции… В целом масонство не стояло за революцию». Быть может, масонство хотело использовать революцию для каких‑то своих целей? «Я на этот вопрос должен ответить отрицательно, – пишет Оболенский. – Невозможно даже представить себе, чтобы масоны могли сыграть в Февральской революции какую бы то ни было роль, хотя бы уже по одному тому, что они принадлежали к различным взаимно враждовавшим партиям, сила же сцепления внутри любой из этих партий была неизмеримо прочнее, чем в так называемом масонском братстве… Вражда разделяла их такая, что в февральские дни я уже ни разу не мог собрать их вместе, они просто не смогли бы уже сидеть за одним столом. А в большевистскую революцию и гражданскую войну наша ложа вообще прекратила свое существование». — 382 —
|