Всемерную защиту унаследованной им от предков власти новый император, человек глубоко и искренне верующий, считал своим нравственно-религиозным долгом. Взгляды Николая II полностью соответствовали провозглашенной в начале царствования его отца концепции «народного самодержавия», которую следующим образом охарактеризовал в своих мемуарах директор канцелярии Министерства двора А. А. Мосолов: «Царь любит народ… Он желает блага народу. Он располагает почти неограниченными возможностями для выполнения этого желания… что может препятствовать его благодеяниям. Нужно лишь одно условие — точно знать, что народу необходимо. И подданные любят своего государя: он является источником всех благ и надежд. Бюрократия, включая министров, представляет одну из преград, отделяющих государя от народа. Бюрократия — каста, имеющая свои собственные интересы, далеко не всегда совпадающие с интересами страны и ее государя… Другая преграда — так называемая интеллигенция, люди, не достигшие власти, но чающие ее захвата. Для этой категории лиц прямой исход — революция. Средостение — это бюрократия и интеллигенция, другими словами — люди, достигнувшие целей и стремившиеся их сменить… Эти две силы построили вокруг царя истинную стену, настоящую тюрьму. Стена эта препятствовала императору обратиться непосредственно к своему народу, сказать ему, как равный равному, сколь он его любит. Та же стена мешала искренним верноподданным государя… сказать царю, сколь есть им подобных, простых, благодарных и привязанных к нему людей». Эту идею Николай II исповедовал до последних дней своего царствования. В самодержавии он видел форму правления, способную наилучшим образом обеспечить благополучие подданных, наиболее отвечающую настроениям широких слоев населения. «Мужик конституции не поймет, — заметил как-то Николай II, — а поймет только одно, что царю связали руки, а тогда — я вас поздравляю, господа». В преддверии революции 1905–1907 гг. особое беспокойство в правящих кругах вызывала ситуация, складывавшаяся в деревне. Нараставшее недовольство «свободных сельских обывателей» своим положением, низкий уровень платежеспособности основной массы их хозяйств, негативно сказывавшийся и на состоянии государственных финансов — все это свидетельствовало как минимум о необходимости серьезной корректировки политики самодержавия по отношению к крестьянству. Во второй половине 90-х гг. были приняты некоторые меры, призванные способствовать переселению страдавших от «земельной тесноты» крестьян Европейской России за Урал. 1 января 1895 г. вступили в силу новые паспортные правила, в соответствии с которыми крестьянам предоставлялась возможность более свободного передвижения по территории империи. В начале 1902 г. под председательством СЮ. Витте было образовано Особое совещание о нуждах сельскохозяйственной промышленности. Оно и занялось поиском рецептов решения крестьянского вопроса, опираясь при этом на содействие созданных тогда же местных сельскохозяйственных комитетов (губернских и уездных). Особое совещание просуществовало около трех лет и было ликвидировано в начале 1905 г., уже во время революции, так и не завершив свою работу. Однако Совещание все же успело ясно заявить о необходимости радикального пересмотра политики самодержавия в отношении крестьянства, высказавшись, в частности, за принятие мер, направленных на постепенную ликвидацию общины и насаждение индивидуальной крестьянской собственности на землю. Соответствующие рекомендации Особого совещания, таким образом, в основном предвосхищали основные положения столыпинской аграрной реформы. Крестьянская проблема обсуждалась накануне революции 1905–1907 гг. не только в Особом совещании о нуждах сельскохозяйственной промышленности. Параллельно ему функционировала образованная также в 1902 г. Редакционная комиссия при Министерстве внутренних дел. В отличие от Особого совещания комиссия (она закончила свою работу осенью 1903 г.) высказывалась лишь за некоторую корректировку традиционной правительственной политики в отношении деревни, считая, в частности, необходимым консервацию существующих форм землевладения. — 320 —
|