достигнутое блаженство, нет, я очень отчетливо ощущал, что все это -- только пролог и подготовка, что все неистово стремится вперед, что самое главное еще впереди. Танцевать я научился настолько, что мне казалось теперь возможным участвовать в бале, о котором с каждым днем толковали все больше. У Гермины был секрет, она так и не открывала мне, в каком маскарадном наряде она появится. Уж как-нибудь я узнаю ее, говорила она, а не сумею узнать -- она мне поможет, но заранее мне ничего не должно быть известно. С другой стороны, и мои планы насчет костюма не вызывали у нее ни малейшего любопытства, и я решил вообще не переодеваться никем. Мария, когда я стал приглашать ее на бал, заявила мне, что на этот праздник она уже обзавелась кавалером, у нее и в самом деле был уже входной билет, и я несколько огорчился, поняв, что на праздник мне придется явиться в одиночестве. Костюмированный бал, ежегодно устраиваемый в залах "Глобуса" людьми искусства, был самым аристократическим в городе. В эти дни я мало видел Гермину, на накануне бала она побывала у меня, зайдя за билетом, который я ей купил. Она мирно сидела со мной в моей комнате, и тут произошел один примечательный разговор, произведший на меня глубокое впечатление. -- Теперь тебе живется в общем-то хорошо, -- сказала она, -- танцы идут тебе на пользу. Кто месяц тебя не видел, не узнал бы тебя. -- Да, -- признался я, -- мне уже много лет не жилось так хорошо. Это все благодаря тебе, Гермина. -- О, а не благодаря ли твоей прекрасной Марии? -- Нет. Ведь и ее подарила мне ты. Она чудесная. -- Она -- та возлюбленная, которая была нужна тебе, Степной волк. Красивая, молодая, всегда в хорошем настроении, очень умная в любви и доступная не каждый день. Если бы тебе не приходилось делить ее с другими, если бы она не была у тебя всегда лишь мимолетной гостьей, так хорошо не получилось бы. — 142 —
|