Пушкин, еще в 1822 г., будучи совсем молодыми прекрасно понимал опасности «дворянских» революций, понимал, что «ограничение дворянами самодержавия» выродилось бы в нечто страшное: «Владельцы душ, сильные своими правами, всеми силами затруднили б или даже вовсе уничтожили способы освобождения людей крепостного состояния, ограничили б число дворян и заградили б для прочих сословий путь к достижению должностей и почестей государственных». Правда, он писал это, имея в виду попытку дворянства ограничить в 1730 г. права императрицы Анны, но разница невелика… И ДРЯХЛЫЙ ОКТЯБРЬ ПОЗАДИВведение, оно же предупреждениеЛиц, политически озабоченных, автор почтительнейше просит эту главу не читать. Поскольку в гордыне своей тщится не «реабилитировать» кого‑то или «ниспровергнуть», а провести беспристрастное, насколько удастся, историческое расследование. «Насколько удастся» – потому что автор тоже живой человек и не свободен от симпатии с антипатиями. Сразу оговорюсь: влезать в дискуссию по поводу выноса либо невыноса Ленина из Мавзолея не собираюсь. По причине брезгливого пренебрежения к таковой. Ну совершенно нам больше нечего делать, кроме как ломать копья на сей счет! Ну заняться нам больше нечем! Ну нет у нас других забот! Как будто хоть от одной малюсенькой проблемы избавимся, закопав Ильича согласно его пресловутому завещанию, которого ни одна живая душа в глаза не видела, кстати… Итак… Все дискуссии и споры вокруг Октября, если подойти к ним с позиции строгого анализа, вертятся вокруг четырех главных вопросов, которые не столь уж трудно вычленить: 1. Как там обстояло с иностранными деньгами на революцию? 2. Кто из соратников Ильича работал на Охранное отделение? 3. Какую роль в крахе Российской империи играли евреи и масоны? 4. Была ли альтернатива большевикам? В таком порядке и станем рассматривать… Мани, мани, мани…Особо впечатлительным и буйным защитникам дела и тела Ленина, похоже, придется признать: были иностранные денежки, были… Главным образом германские. Чересчур уж неопровержимы улики. Вот только лично я сформулирую свои впечатления от исторической неопровержимости этого факта кратко: ну и что? Как выражается мой грубый знакомый: «Ну и х…ли?» В самом деле, ну и что? Вы мне лучше продемонстрируйте хотя бы одного‑единственного революционного вождя за последние сто лет, который не брал бы денег у какой‑нибудь иностранной державы. Разве что молодой Фидель Кастро, его экспедиция на шхуне «Гранма» – как раз из тех безнадежных предприятий, что бывают затеяны исключительно от лютого безденежья (однако, как ни странно, порой удаются). — 371 —
|