24 июля 1610 г. неподалеку от Можайска, у села Клушино, произошло сражение, которое, безусловно, должно считаться самой позорной страницей в летописи русского оружия. Разгром, который потерпели русские войска, можно сравнить разве что с поражением под Нарвой, однако под Нарвой войско Петра I состояло главным образом из новобранцев, а под Клушино пришли люди с немалым боевым опытом… Историки обеих стран по‑разному оценивают противостоявшие друг другу силы. Некоторые польские источники придерживаются следующей версии: у поляков – 6800 конников и 200 пехотинцев, у русских – 30000 русских и пятитысячный корпус Делагарди. По русским данным, силы поляков составляли около двадцати тысяч, русских – около сорока. Впрочем, и такой расклад достаточно угнетает: проигрывать унизительно что при двухкратном превосходстве, что при четырехкратном… Главное, польскими силами командовал талантливый и опытный полководец, гетман Станислав Жулкевский, а русскими – Дмитрий Шуйский, пригодный для этой цели не более, чем для чтения лекций по алгебре. Едва победа стала склоняться на сторону гетмана, Дмитрий в панике ускакал от войска – по свидетельствам современников, при этом увяз в болоте, потерял сапоги и коня и прискакал в Москву босой, на крестьянской клячонке. Даже если это и придумано злопыхателями, полную военную бездарность Дмитрия не оспаривал никто. Именно в этот момент стране нужен был Михаил Скопин‑Шуйский, но он лежал в земле… 17 июля Шуйского свергли, насильно постригли в монахи, Боярская дума с князем Мстиславским во главе обратилась к королю Сигизмунду, заявив, что согласна избрать русским царем королевича Владислава. Среди присягнувших Владиславу был и Михаил Романов. Ничего странного, если вспомнить, что его отец Филарет как раз и был уполномочен Земским Собором на то, чтобы добиться от Сигизмунда согласия на принятие Владиславом русской короны. Даже позже, когда Михаил был уже венчан на царство, в одной из первых грамот к Сигизмунду имя Михаила стояло на четырнадцатом месте, после бояр. Не удивительно, что поляки так долго не признавали Михаила законным государем… Наступило время так называемой «семибоярщины». Правда, во всех сохранившихся официальных грамотах «бояр» не семь, а шесть: три боярина, Мстиславский, Шереметев и Голицын; окольничий, князь Мезецкий, и два думных дьяка – Телепнев и Луговской. Коли уж мы помним героев, обязаны помнить и предателей. Вот они, все шестеро, поименно: Федор Иванович Мстиславский, Василий Васильевич Голицын, Федор Иванович Шереметев, Данило Иванович Мезецкий, Василий Телепнев, Томило Луговской. — 261 —
|