Естественно связывать ориентацию (экстероцепцию и проприоцепцию) с сенсорной системой, а движения и манипуляции - с мышечной системой. Это обычное разделение рецепторной и эффекторной функций. Важно, однако, помнить, что в нормальном здоровом поведении восприятие и действие, ощущения и мышцы работают в функциональном единстве. Например, видение невозможно без постоянных мелких движений глаз. Даже при судороге, когда потеряна проприоцепция от конечностей и возможны лишь наиболее грубые движения, остается значительная часть сенсорного опыта - гравитации, направления и т. п. Несмотря на функциональное единство сенсорики и мышц, начальный акцент на сенсорной ориентации дает тактическое преимущество. Простое замечание и регистрирование не. требует заметных мышечных движений и не привлекает внимания других. Между тем, осуществляя значительные, явные движения в среде мы рискуем поставить себя в ложное положение, пережить смущение, замешательство, или какими-то иными способами навлечь на себя наказание со стороны окружающих. Поэтому легче и разумнее поработать сначала над улуч-129 шением своей ориентации. Но обретя уверенное созна-вание того, где мы находимся, мы сможем обратиться к эффекторной функции и почувствовать, не рискуя вызвать в себе невыносимое чувство треноги, как мы осуществляем свои действия. Кроме того, работая сначала над ориентацией, а потом над манипуляцией, мы следуем за образованием симптомов и блоков. Обычно детям запрещают прежде всего явные мышечные движения и поведения, доставляющие беспокойство окружающим. Постепенно мы перестаем сознавать, что запрещаем их сами себе произвольно. Иными словами, поскольку это подавление (suppression) было хроническим, и не было надежды, что оно перестанет быть необходимым, это подавление переходит в вытеснение (repression). То есть, поскольку мы перестаем удерживать на этом внимание (которое требует изменения и развития), подавление становится <бессознательным>. Затем, поскольку подавление мышечных действий имеет тенденцию подавлять ощущения и делать их неэффективными, мы начинаем терять ориентацию. В наших экспериментах мы обращаем процесс, начиная с обострения сознавания того, где мы находимся и что чувствуем. Восстановив некоторую долю ориентации, мы можем начать возвращать себе способность двигаться и конструктивно манипулировать собой и своей средой. Мы подчеркиваем, что во всех типах деятельности, будь то чувствование, вспоминание или движение, слепые пятна и ригидность в определенном отношении сознава-емы, а не скрыты в недоступном <бессознательном>. Необходимо уделить больше внимания и интереса тому аспекту, который сознается, так чтобы смутная фигура прояснилась и оформилась на своем фоне. Мы можем, по крайней мере, сознавать, что есть слепое пятно, и, работая последовательно над тем, что мы можем видеть или вспомнить, и над мышечными манипуляциями, посредством которых мы создаем пробел, мы постепенно разрушаем блокировку полного сознавания. — 99 —
|