В своих отчетах по этому эксперименту студенты демонстрировали существенную разницу в степени продвижения, которого они достигли на этой фазе, — от практически никакого до значительных разблокирований возбуждения. Мы повторяем, что нет никакого стандартного срока для ассимиляции этих техник; и если у вас пока не получается ничего путного, это не должно вас обескураживать. «Нет ничего более усыпляющего для меня, чем попытки делать эти упражнения. Стоит мне начать, и я сразу засыпаю — независимо от того, собирался ли я спать». Если мы скажем, что этот человек ускользает в сон, в этом не будет никакого морализирования по поводу того, что он не должен был бы этого делать. Просто это способ его функционирования в настоящее время. Так, как он сейчас структурирован, он предпочитает избегать своих проблем, а не решать их. Ои может продолжать следовать этому предпочтению, если соглашается с одним из следующих предложений (или с обоими): I) проблемы не существуют; 2) проблемы неизбежны и неразрешимы. «Не могу сказать, чтобы мне удалось позволить своему вии-манию двигаться по телу, отмечая напряжения, покалывания, боли и пр., — если только успех может быть измерен обнаружением того, что у меня есть подобные физические ощущения. Нетрудная штука — сфокусировать внимание на частях тела и ощущать их, по не само ли это фокусирование создает те эффекты, о которых говорят авторы? Как далеко можно зайти, доставляя себе неприятные физические ощущения, пока либо не понадобится врач, либо не станешь ипохондриком? Мне кажется весьма подозрительной теория, согласно которой каждое покалывание в зажатой мышце связано с каким-то давно забытым переживанием». Этот человек продолжает настаивать на разделении «тела» и «ума». Для него ощущения — это «физические ощущения», естественные для «частей тела», которые каждый может наблюдать. И сразу же вслед за этим утверждается, что они обязаны своим существованием нашему предсказанию, что они будут обнаружены, если на них обращать внимание, то есть что они как бы внушаются. В этом пункте студент, конечно, может сопротивляться «нашему влиянию», потому что он отвергает нашу теорию, будто напряжения и зажимы имеют значение конфликтов, которые могут быть обнаружены и проработаны. Ему видится менее привлекательная альтернатива — попасть к врачу. Для чего? Чтобы восстановить невнимательность к «телу»? Чтобы «развнушить» то, что было «внушено»? Прописать аспирин вместо прежнего болеутолителя — невнимания? Чтобы врач предложил ему забыть это или сказал, — как оно и есть на самом деле — что это «психосоматическое»? — 110 —
|