– Позвольте представить. Томас Райнер. Лейн Силверман, – говорит мисс Банкер, входя в свой кабинет, полный вдохновляющих предметов. Поднимаюсь, пожимаю руку – и понимаю, что он совсем не стар. Года тридцать два, не больше. Густые каштановые волосы, наверное, мягкие на ощупь, коротко подстрижены и красиво уложены. Он принадлежит к определенному типу мужчин, на которых не обратишь особого внимания, сидя, например, в баре. О таких говорят, что они «приятные». Подруги мистера Райнера, пытаясь устроить его личную жизнь, наверняка рекомендуют его как «самого приятного мужчину из всех знакомых, и к тому же очень умного». Мне даже становится немного жаль его. Мы с мистером Райнером усаживаемся в виниловые кресла за стол для переговоров, а мисс Банкер, держась даже более прямо, чем при встрече со мной, опускается в эксклюзивное кресло с высокой спинкой фирмы «Стэйплс» и, сложив руки, застывает в молитвенной позе. – Итак, Лейн, мисс Банкер рассказала мне, что у вас нет проблем с компьютером. Вы окончили Нью‑йоркский университет и в течение долгого времени работали внештатным корреспондентом. Ваша биография производит впечатление, но я все‑таки хочу спросить, почему вы именно сейчас решили сменить сферу деятельности? – Ну, если честно, мне недостает мужского внимания, – отвечаю я и улыбаюсь, демонстрируя, что это была шутка. Конечно же, я пошутила. Это же не всерьез. Мисс Банкер так сильно сдвигает брови, что они фактически исчезают. Но в этот момент лицо Томаса озаряет белоснежная улыбка, и он начинает смеяться. Строгая сотрудница агентства расслабляется, ее брови снова вытягиваются в ровные полоски. Она тоже пытается выдавить из себя смех и продемонстрировать таким образом единодушие с важным клиентом, который оплачивает все счета. – У вас хорошие коммуникативные навыки. Вы совершенствовали их в колледже? – Только в качестве второй специальности, основным предметом у меня был английский. – Я отвечаю с легкостью, весело глядя в глаза собеседнику, спокойно сложив руки. Но они живут своей жизнью, шебуршась на коленях, и если бы я работала с сурдопереводчиком, тому вряд ли удалось бы меня понять. – Вы никогда не догадаетесь, где я учился, но я тоже изучал литературу на последнем курсе колледжа. Вам нравится американская литература? – Конечно, мои любимые авторы Фолкнер и Хемингуэй, – говорю я. Это мой стандартный ответ на подобный вопрос. Литература – единственный предмет из всех изученных мной, где подробно разбирались произведения различных авторов. Неплохих, но все‑таки не совсем любимых. Я же с огромным удовольствием читаю книги Софи Кинселлы, Хелен Филдинг, Джейн Истин, сестер Броне – всех, кто пишет о любви со счастливым концом. Эти книги дают мне силы продолжать поиски Эм‑энд‑Эмс. Например, мне совсем не нравится, как Хемингуэй изображает чувства глазами мужчины. Его герои постоянно мучаются противоречиями, страдают сексуальными расстройствами и сходят с ума. Нет, это все не по мне. — 34 —
|