Итак, мы начинаем понимать, что каждый уровень спектра отмечен, в числе прочего, разными формами сопротивления или избегания. На уровне маски мы сопротивлялись единению с тенью во всех ее формах. На уровне эго мы сопротивлялись единению с кентавром и всеми его качествами. И, в конце концов, как мы сейчас увидим, на уровне кентавра (и дальше, на надличных уровнях), мы находим предельное и изначальное сопротивление – сопротивление сознанию единения. Мы увидели также, что каждый вид сопротивления выражался в том, что человек воспринимал какие-то стороны себя так, как если бы они были "внешними объектами". Тень казалась чуждым "наружным" объектом. Тело казалось объектом, болтающимся "под нами" внизу. Подобным же образом, фундаментальное сопротивление, испытываемое у основания спектра сознания, также приводит к тому, что человек рассматривает какие-то стороны себя как "внешние объекты". Но на этом всеобъемлющем уровне такие внешние объекты образуют не что иное, как окружающую среду в целом (будет ли эта среда грубой или тонкой, личной или надличной). Деревья, звезды, солнце и луна – все эти "объекты окружающего мира" представляют собой такую же часть нашего подлинного я, как тень – часть нашего эгоического я, а тело – часть нашего кентаврического я. Это первичное сопротивление выражается в том, что мы обычно называем восприятием. Иными словами, мы воспринимаем любого рода объекты так, как если бы они были отдельными от нас. И мы сопротивляемся осознанию единения со всеми этими воспринимаемыми объектами точно так же, как сопротивлялись когда-то единению с тенью и единению с целостным организмом кентавра. Короче говоря, мы боремся с сознанием единения. Таким образом, это возвращает нас к нашей главной теме: благодаря выполнению надлежащей духовной практики мы начинаем узнавать, как мы сопротивляемся сознанию единения. Духовная практика заставляет это фундаментальное сопротивление выйти на поверхность сознания. Мы понимать, что на самом деле не хотим сознания единения, что мы все время избегаем его. Но именно это и есть решающим прозрением, подобно тому, как понимание своего сопротивления было ключевым прозрением на каждом уровне. Увидеть свое сопротивление сознанию единения значит впервые обрести способность иметь дело с этим сопротивлением – и в конце концов прекратить его, устраняя тем самым тайное препятствие своему освобождению. Каким образом эти особые условия духовной практики раскрывают нам наше сопротивление сознанию единения? Что в них, в конце концов, такого особенного? Почему из бесконечного числа действий, которые мы могли бы выполнять, некоторые называются "духовной" работой? Что особенного в практике дзадзэн, в глубоком созерцании, в служении Богу или гуру? Почему они дают результат? Начав понимать это, мы сможем продвинуться в разгадке парадокса великого освобождения. — 124 —
|