Ибо этот "астральный", теневой "двойник" (имеющийся как у животных, так и у человека), — это спутник не божественного эго, но земного тела. Это связь между личным "ЭГО", низшим осознанием манаса и телом, и является оболочкой временной, ограниченной жизни. Подобно тени, отбрасываемой человеком, он рабски следует за его движениями и импульсами, и склоняется к материи, никогда не поднимаясь к духу. Лишь тогда, когда совершенно умирает сила страстей, и когда они уничтожаются в реторте непреклонной воли; когда отмирают не только все плотские желания и страсти, но исчезает и осознание личного "эго", и "астральное" вследствие этого уменьшается до нуля, — может иметь место союз с "высшим эго". Тогда же, когда "астрал" отражает только победившего человека, еще живого, но не имеющего больше подверженной страстям эгоистичной личности, тогда сверкающий аугоэйд, божественное ЭГО, может колебаться в сознательной гармонии с обоими полюсами человеческой сущности — очищенным материальным человеком и вечно чистой духовной душой — и находиться в присутствии УЧИТЕЛЯ ЭГО, мистического Христа гностиков, смешанное, сплавленное, и отныне единое с НИМ.1 ________ 1 Те, кто склонны видеть три эго в человеке, будут неспособны воспринять метафизический смысл этого. Человек — это троица, состоящая из тела, души и духа; но, тем не менее, человек един, и, конечно, не ограничивается своим телом. Как раз тело является его собственностью, временной одеждой человека. Три "эго" — это ЧЕЛОВЕК в его трех аспектах астрального, интеллектуального, или психического, и духовного планов, или состояний. Как же это возможно для человека войти в "открытые врата" оккультизма, если его повседневные и ежечасные мысли связаны с мирскими вещами, желаниями обладания и силы, похотью, амбициями и обязанностями, которые, даже если и достойны уважения, все же самые что ни на есть житейские? Даже любовь к жене и семье — самое чистое, поскольку самое бескорыстное из человеческих влечений — является преградой для истинного оккультизма. Ибо, возьмем ли мы в качестве примера святую любовь матери к своему ребенку или мужа к своей жене, даже в этих чувствах, если их проанализировать до самых истоков, в первом случае налицо будет все-таки эгоизм, а во втором— ?goisme ? deux [обоюдный эгоизм, франц.]. Какая мать не принесла бы в жертву, ни минуты не колеблясь, сотни тысяч жизней за жизнь своего ребенка? И какой любящий человек или верный муж не разрушил бы счастье всякого другого мужчины или женщины около себя, чтобы удовлетворить желание той, которую он любит? Это вполне естественно, скажут нам. Безусловно; с точки зрения человеческих чувств; но это в гораздо меньшей степени верно с точки зрения божественной универсальной любви. Ибо, когда сердце переполняет забота относительно небольшого круга личностей, близких и дорогих нам, то как же в нашей душе найдется место для остальной части человечества? Какой процент любви и заботы останется для "великой сироты"? Как может быть услышан "все еще тихий голос" в душе, полностью занятой своими привилегированными обитателями? Какое же пространство останется для нужд человечества en bloc [в целом, франц.], чтобы они отразились в ней и получили скорый отклик? И все же тот, кто .отел бы воспользоваться мудростью универсального разума, должен достичь этого с помощью всего человечества, без различий расы, темперамента, религии или социального положения. Именно альтруизм, а не эгоизм, даже в его наиболее законном и благородном проявлении, может привести одного человека к тому, чтобы слить свое маленькое эго с универсальными сущностями. Именно этим потребностям и этой работе должен посвятить себя верный ученик истинного оккультизма, если он хочет приобрести теософию, то есть божественную Мудрость и Знание. — 17 —
|