Они вернулись в дом грустные. Настя, увидев пьяного спящего мужа, разрыдалась в голос. Чем больше её свекор утешал, тем сильнее она рыдала, и у неё началась истерика. Ее всю трясло, она икала, а зубы стучали по стакану, когда она пыталась выпить воды. Немного успокоившись, она сказала: «И зачем только я вышла замуж за это ничтожество?! Сама дура, сама и буду расплачиваться». Вдвоем со свекром они перенесли спящего Бориса в их комнату и Настя твердой рукой закрыла за свекром дверь. Ночью она лежала рядом с храпящим мужем и думала, что же ей теперь делать. Она говорила себе, что было бы даже лучше, если бы приехав, она обнаружила на даче любовницу свекра и поняла, что она ему уже безразлична. Она бы переживала, но излечилась от своей любви. А она увидела, что он тоже страдает и тоже колеблется, борясь со своим влечением. Ему тоже непросто перешагнуть через нравственный барьер и сделать жену сына своей любовницей. И Настя решила утром уехать. Едва рассвело, она тихо встала, выложила из сумки вещи мужа, оставив только свои, и вышла из дома. На скамейке у крыльца сидел её свекор. Он был в той же одежде, что и накануне, и Настя поняла, что он даже не ложился, а просидел на улице всю ночь. У неё подогнулись ноги и она села на крыльцо. Они сидели и молчали, свекор курил одну сигарету за другой. Когда Настя потянулась за сигаретой, он удержал её руку и тихо сказал: «Не уезжай, Настя. Не бойся, я ничего не сделаю такого, о чем мы с тобой оба пожалеем. Я хоть и старый, но ещё не выжил из ума». И Настя осталась. Она старалась не оставаться наедине со свекром, все время что-то делала то в саду, то в доме, а бессонными ночами лежала и плакала. Свекор тоже выглядел подавленным, под глазами залегли тени, он много курил. Как-то за ужином он объявил им, что поедет в Москву за продуктами, но муж Насти вызвался поехать вместо него, так как у него были дела в городе, и ему надо было там задержаться на несколько дней. У Насти забилось сердце, и она украдкой посмотрела на свекра, боясь, что он откажется от предложения Бориса. Он перехватил её взгляд и впервые за все это время улыбнулся. Когда утром Борис уехал, Настя перестала сдерживать себя. Она обнимала свекра и целовала, то смеялась, то плакала. Весь день и весь вечер они не переставали ласкать друг друга, но свекор был очень деликатен и не форсировал их отношений. Но поздно вечером Настя распалилась так, что сама начала торопливо сбрасывать с себя одежду и расстегивать его рубашку, отрывая пуговицы. Он смеялся и пытался от неё увернуться, говоря, что он уже старый и «потасканный», и ему не совладать с такой молодой «тигрицей» и «женщиной-вамп». — 21 —
|